Будь со мной - Кэтрин Манн

— Замуж? — Шеннон была шокирована, и Тони почувствовал себя чуть ли не оскорбленным. — Нет! Естественно, нет.

Такой мгновенный и эмоциональный отказ не оставлял места сомнениям. Она не ожидала от него предложения руки и сердца. И хорошо, потому что подобная идея никогда не приходила ему в голову. До этой минуты.

Шеннон поторопилась вернуться в гостиную:

— Тони… Антонио, я не могу смотреть на тебя, говорить с тобой. Я рискую опять поцеловать тебя. Мне надо лечь в постель и выспаться. Одной.

— Тогда чего же ты от меня хочешь?

— Хочу, чтобы прекратилось это безумие. Хочу не думать о тебе каждую секунду.

Каждую секунду?!

Эти слова согрели его. Конечно, они вырвались непроизвольно. В постели Шеннон с энтузиазмом принимала его, однако становилась холодной, почти равнодушной, как только они вставали и одевались. Нелепая ссора из-за того, что он предложил ей деньги, до сих пор ранила Тони. Почему она отказывает ему в праве помочь ей?

Шеннон взволнованно ходила по комнате. Поставила аккуратнее свои туфли у дивана, убрала со стола игрушечный поезд Колби, поправила цветы в вазе.

— Ты говорил, что испытываешь то же самое. Скажи, кому хочется постоянно терпеть такую пытку? Это ужасно, особенно если ни к чему не ведет. Ведь ты не собираешься вступать в брак.

— Не собирался, когда мы с тобой начали встречаться. — Эта мысль пришла ему в голову только сейчас, на веранде. И до сих пор казалась странной. Но не настолько странной, чтобы ее отбросить. — Но поскольку ты сама об этом заговорила…

Шеннон вытянула руки перед собой, как бы отталкивая его:

— Ну нет, сэр. Это вы сказали.

— Все равно. Вопрос о браке возник. Давай обсудим его.

Молодая женщина похолодела:

— Это же не деловое партнерство. Речь идет о наших жизнях, и не только о наших. Я не могу позволить себе роскошь опять совершить ошибку. Однажды это уже случилось. От моего решения зависит благополучие моего сына.

— Чем я плох?

— Не играй моими чувствами. Черт возьми, Тони, меня тянет к тебе. Если ты будешь продолжать в том же духе, я, вероятно, сдамся, и мы займемся любовью. Мы бы, наверное, сделали это в самолете, если бы там не было стюарда и Колби. Но после я тут же начала бы упрекать себя. Ты хочешь, чтобы наши отношения были такими? Чтобы я постоянно просыпалась с болью раскаяния?

Тони считал, что следует наплевать на раскаяние и отдаваться безумию каждый раз, когда оно их охватывает.

Всего в паре шагов находится ее постель, идеальное место для занятий любовью. Он сбросит с постели покрывало, с Шеннон — одежду…

И тут его взгляд упал на лежавший в изножье кровати шерстяной плед. Черт! Кто положил его сюда? Неужели отец решил напомнить ему, какая у них была семья, и таким образом вернуть его? Конечно, он на это способен. Своевольный упрямец.

Знакомый серебристый плед вернул Тони к реальности. Он узнал бы этот плед где и когда угодно. Мать связала для него плед незадолго до гибели. И Тони закутывался в него, как в броню, во время их кошмарного бегства с Сан-Ринальдо.

Тони подался назад, прочь от воспоминаний, прочь от женщины, которая разглядела слишком много своими умными серо-голубыми глазами.

— Ты права, Шеннон. Мы оба слишком утомлены, чтобы принимать какие-либо решения. Спокойной ночи.

И он ушел.

Потрясенная Шеннон стояла посреди комнаты и спрашивала себя, что же произошло.

Она была готова броситься в объятия Тони, и тут же они заговорили о браке. Как будто ее до сих пор не мучили мысли о том, как ужасно все обернулось с Ноланом.

Но Тони, поставив вопрос о женитьбе, вдруг замкнулся. Ну, по крайней мере, он не дал им совершить ошибку. Ведь это было бы ошибкой, правда?

Шеннон посмотрела на большую двуспальную кровать и тут же поняла, что совершенно не хочет спать. Тони слишком сильно действовал на нее, впрочем, вся эта роскошь — тоже. Она стала изучать картину Пикассо, висевшую на стене. Молодая женщина насчитала уже три картины только этого мастера.

Смеясь в душе над абсурдностью происходящего, Шеннон потрогала лежавший на кровати шерстяной плед. Удивительно мягкий, но поношенный. Она сняла его с кровати и встряхнула.

Плед не очень большой. Недостаточно широкий даже для односпальной кровати. Шеннон закуталась в него и опять вышла на балкон. Она опустилась в шезлонг и подставила прохладному морскому ветру лицо, еще горящее от прикосновений Тони.

Почему Тони действует на нее так, как никогда не действовал Нолан? Она отвечала на ласки мужа, ей нравилась жизнь с ним… до предательства.

Но Тони… Шеннон плотнее завернулась в плед. Она даже не намекала на брак. Ее бросало в дрожь при одной мысли о том, что придется с кем-либо связать свою жизнь.

Так каков же вывод? Может, стоит серьезно подумать, не сделать ли именно то, в чем ее обвиняет пресса — стать наложницей царственной особы?

Тони слушал… тишину.

Шеннон наконец отправилась в кровать. Отлично. Еще немного, и он не выдержал бы. Вернулся бы к ней и начал бы с того, на чем они остановились, когда он увидел проклятый плед.

Это место лишает его разума. До такой степени, что он заговорил о браке. Чем скорее он решит проблему, тем скорее сможет вернуться с Шеннон в Галвестон, в привычную обстановку. Там у него будет больше шансов поладить с ней. А пока самое разумное — держаться в стороне от ее постели.

Тони ушел — подальше от нее и от воспоминаний. Ему необходимо сосредоточиться перед встречей с отцом. На сей раз они будут говорить друг с другом наедине.

Идя по коридору, он едва обращал внимание на знакомую обстановку и на охранников. Удивительно, как быстро он освоился здесь после столь долгого отсутствия. И еще удивительнее, что его отец ничуть не изменился.

День был тяжелым и утомительным, но еще не закончился. Энрике в течение последнего часа был занят с медсестрой, но теперь мог принять сына.

Тони повернул за угол и кивнул стражнику, стоявшему у двери в личные апартаменты Энрике.