Жестокость любви - Кэрол Мортимер

Еще одно подтверждение — она совсем не такая искушенная и умудренная опытом дама, как приписывала ей молва. Более того, ее добросердечность даже в отношении прислуги производила совершенно противоположное впечатление!

Может ли быть, чтобы любовница Мейбери трижды — нет, четыре раза! — проникала в дом, дабы забрать некую принадлежащую ей вещь, которую она неосторожно забыла, в спешке покидая жилище? Это единственное логичное объяснение, и Руперт вознамерился выяснить, прав ли он.

Если Пандора пребывала в полном неведении относительно того, как ее муж использовал это здание, пусть пока все так и остается.

Она снова принялась наводить порядок на туалетном столике, теперь он видел только ее тонкую шею и хрупкую спину. Ему захотелось защитить Пандору, взяв под свое крыло.

Осторожно перешагивая через шелковое белье, разбросанное по полу, он молча подошел и встал у нее за спиной.

— Пандора, что такое? — вырвалось у него, когда она резко вскрикнула и отдернула от столика руку в кружевной перчатке.

— О стекло порезалась. — Она прижала раненую руку к груди, стараясь не смотреть Руперту в лицо, прекрасно понимая, что ее напугал не столько укол осколка, сколько его голос, внезапно раздавшийся так близко.

Она погрузилась в размышления по поводу событий нынешнего вечера и не заметила, как он подошел к ней.

— Позвольте посмотреть.

Пандора напряглась, стоило ему взять ее за плечи и развернуть к себе. Он склонился с явным намерением осмотреть ранку.

— У вас вся перчатка в крови, надобно ее снять, — посоветовал он.

Она, до сих пор завороженно взиравшая на его золотистые кудри, вздрогнула и уставилась на свою руку. К ее величайшему удивлению, кровь действительно просочилась сквозь кружево.

— О боже! — Она высвободила руку и осторожно стянула длинную перчатку. — Выглядит не так плохо… — На подушечке указательного пальца были заметны маленькие красные точки.

— Дайте взглянуть. — Герцог вновь решительно взял ее за руку, мрачно глядя на струящуюся из ранок кровь. — Вдруг стекло еще внутри?

— Я так не думаю, нет. — Этот небольшой инцидент перестал волновать ее, теперь она пребывала в замешательстве оттого, что Руперт держал ее руку в своей громадной ладони. У нее перехватило дыхание, она полностью отключилась от внешнего мира, из всех чувств осталось только ощущение его длинных худых пальцев на ее коже, таких нежных, таких заботливых.

— Может, будет лучше, если я… — Он не закончил предложение, поднял ее руку и взял раненый палец в рот.

— Что вы делаете? — задохнулась Пандора, поразившись интимности этого жеста. Она и думать забыла про боль, когда его горячий мокрый язык прошелся по ее пальцу, потом Руперт принялся его посасывать. — Руперт! — воскликнула она.

Дыхание ее стало неглубоким, сердце сжалось.

Золотые ресницы поднялись, и сияющие серые глаза встретились с фиалковыми.

Теперь, когда его глаза, казалось, заглядывали ей в самую душу, а его рот продолжал вкушать ее плоть, Пандора и вовсе лишилась дыхания. Какое чувственное, запретное и интимное действо! Оставалось лишь словно со стороны наблюдать за тем, как набухают под платьем ее груди, твердеют соски, а между ног разливается жар. Она была не в силах отвести взгляд от идеально очерченных губ, сомкнувшихся на ее пальце.

Пожалуй, самый душевный и в то же время эротичный момент в ее жизни, словно Руперт касался ее губами там. Жар в лоне стал невыносимым, нежные складочки намокли, вынуждая ее сильнее сжать бедра в тщетной попытке унять дрожь.

— О, силы небесные! — послышался шокированный голосок Хенли, которая без стука вошла в спальню. — Я понятия не имела! Я бы не стала… я думала, его светлость уже ушли… — запинаясь, пустилась она в оправдания.

Руперт невозмутимо передвинулся, закрывая Пандору от любопытной горничной. Крепче сжал руку Пандоры, понимая, что она в любой момент может резко вырвать ее. Он еще раз, потом еще медленно всосал ее палец, мрачно глядя ей в глаза, потом с чмоканьем вытянул его.

— Думаю, никакого стекла не осталось, — вынес он вердикт.

Щеки ее пылали огнем, грудь быстро вздымалась, подчиняясь взволнованному дыханию.

— Отпустите меня, — прошипела она сквозь зубы, когда ее попытки вызволить руку из его мертвой хватки ни к чему не привели.

Губы Руперта изогнулись в улыбке, он еще раз припал ими к ее ранке и только потом разжал пальцы.

— Моя нянюшка твердо верила в то, что поцелуи исцеляют боль куда лучше любого лекарства.

Поцелуи лучше исцеляют боль?

У Пандоры теперь болело там, где она и не подозревала, что может вообще болеть! Но эта боль, ощущения в груди и между ног были даже слишком приятными…