В объятиях нежного искусителя - Натали Андерсон

— Почему ты остановился? Ты же знаешь, что мог сделать… больше.

— Потому что хотел, чтобы ты захотела большего. — Он высокомерно пожал плечами. — Чтобы ты хотела меня.

— Это нечестно.

— Ты заставила меня сходить с ума от желания несколько дней.

— Но я не знала! — возмутилась она.

— Нет, знала.

Кэсси опустила взгляд. Она понимала, что между ними на самом деле что-то происходит, просто не была уверена, что Георгос чувствует то же самое. И она не знала, как с этим справиться.

— Я собираюсь снова тебя поцеловать, Кэсси. И я буду тебя трогать.

— И где ты будешь меня трогать? — Жар затопил ее с ног до головы.

— Я собираюсь гладить и сжимать твою грудь, а потом я сниму с тебя трусики и буду ласкать до тех пор, пока ты не начнешь умолять меня не останавливаться.

Кэсси с трудом верила собственным ушам. Она была в самом настоящем шоке. Никто и никогда не говорил ей таких вещей.

— Даже одни мои слова возбуждают тебя, — хрипло проговорил он. Кэсси дрожала и знала, что Георгос тоже это видит. — Твое тело знает, чего оно хочет, оно само знает, что нужно делать. — Он притянул ее к себе так, что Кэсси села ему на колени.

— Поцелуй меня, — прошептала она.

Георгос приник губами к ее губам в глубоком, страстном поцелуе, и Кэсси инстинктивно обвила руками его шею. Она даже и не подозревала, что поцелуи могут быть такими прекрасными, такими разными: то легкими и нежными, то неистовыми и жадными.

Кэсси казалось, что кровь начинает закипать в ее жилах, она жаждала большего. Она хотела, чтобы он касался ее. Все ее тело было наполнено невыносимо сладкой болью. Она застонала, не в силах выразить это словами, она больше не хотела ни бороться с самой собой, ни ждать. Георгос мучительно медленно целовал ее шею, слегка покусывая нежную кожу. Его ладонь скользнула под футболку Кэсси и накрыла ее грудь, дразня чувствительный сосок.

— Георгос, — простонала она.

Он снова поцеловал ее в губы, но на этот раз нежное поддразнивание сменилось яростной страстью, на которую она инстинктивно ответила. Георгос глухо застонал и провел ладонью вниз по ее животу. Он расстегнул молнию джинсов, и его пальцы скользнули под трусики Кэсси. Она инстинктивно попыталась сжать бедра, но лишь сильнее прижала его руку к своей пылающей плоти. Его опытные пальцы начали ласкать ее, и Кэсси ахнула от почти нестерпимого удовольствия. Она слегка раздвинула ноги и подалась навстречу его движениям. Кэсси часто отрывисто дышала, каждая ее мышца была натянута, как струна, когда она парила на грани чувственного удовольствия. Она вздрогнула всем телом, достигнув кульминации, ее крик утонул в жестком, жадном поцелуе. Словно в полубреду, она плыла на волнах испытанного удовольствия и видела, с каким удовлетворением блестят зеленые глаза Георгоса.

Кэсси уткнулась в грудь Георгоса лицом, боясь поднять на него глаза, и он не стал противиться этому, словно понимая, насколько она сейчас была уязвима. Он прижимал Кэсси к себе и нежно гладил ее волосы, а она чувствовала, как сильно бьется его сердце и как вздымается его грудь от неровного дыхания.

Кэсси переполняло настолько острое чувство эйфории, что она не могла больше его скрывать. Она подняла полные благодарности глаза и улыбнулась Георгосу.

— Это было невероятно, — прошептала она. — Просто волшебно. Я никогда… Черт… — Она не могла подобрать слова, чтобы выразить то, что чувствовала.

— Это твой первый оргазм?

Кэсси кивнула, и что-то странное мелькнуло в зеленых глазах Георгоса.

— Спасибо.

— Я получил не меньшее удовольствие, — охрипшим голосом проговорил он.

Георгос встал, все еще держа Кэсси на руках.

— Уже поздно, Кэсси. Это был долгий день.

И он еще не закончился. Желание новой волной поднималось в Кэсси, когда Георгос нес ее по длинному коридору в сторону ее спальни. Он усадил ее на кровать, и Кэсси прикусила губу, гадая, что будет дальше. Ей хотелось, чтобы он остался с ней, вся ее осторожность сгорела в пылу страсти.

— На этот раз, я думаю, нам действительно стоит разойтись по своим комнатам. Я не приказываю, я прошу тебя.

— Георгос…

Он отступил назад и покачал головой.

— Имей хоть каплю сострадания.

Ее сердце болезненно сжалось, когда Георгос закрыл за собой дверь и оставил ее совсем одну. И тогда она, наконец, поняла, в чем состоял его поистине дьявольский замысел: он сделал именно то, что и собирался сделать, — заставил ее хотеть его еще больше.