Поцелуй сильного мужчины - Татьяна Герцик

Они пришли домой. Из-за грозы стол был накрыт в доме, в большой комнате рядом с кухней. Все сидели за столом, но никто не ел, ждали главу семьи. Константин Петрович с нарочитым укором, пряча довольные глаза, произнес:

– Чего ж не ели?

Елена Гавриловна, враз раскусившая его потуги, сухо заметила:

– Да чтоб ты не обижался. Сколько б ты потом на нас дулся?

Константин Петрович поспешил возразить:

– Я никогда не дуюсь, с чего ты взяла?

Прекращая готовую разгореться перебранку, Сашка с горящими глазами спросил:

– Что, пороли Степку?

Дед холодно докучные расспросы пресек:

– А какое тебе дело? Ты лучше за собой последи, голубчик! Кто сегодня рубаху порвал, перелезая через чужой тын?

У Сашки от неожиданного дедова откровения огнем загорелись уши. Елена Гавриловна погрозила ему пальцем:

– Так вот где ты рубаху-то располосовал! А мне заливал: упал, упал!

– А он и не соврал. Он и в самом деле упал. Только с соседского забора. Когда ему Никитич засвистел. И чего тебе на чужих огородах-то надобно? Там все то же, что и у нас.

– У соседей всегда вкуснее, – со знанием дела объяснил Родион. – В детстве мы с сестрой и братом обожали викторию с соседского участка. У самих этой виктории было – завались. Причем сортовой, крупной, сладкой. У соседей она и мелкой была, и кислой, росла, как дичка, по всему участку, а вот казалась вкуснее нашей. Я недавно с соседкой разговорился, она меня этой викторией угостила, так есть ведь невозможно, кислятина одна. Наверное, права пословица «запретный плод сладок».

Дед с намеком посмотрел на внучку и подтвердил:

– Сладок, ох, сладок! Вот недавно Данка чуть было этого запретного плода досыта не наелась. А все потому, что тоже любит судьбу на прочность пытать, как Санька свою рубаху.

Дана сверкнула глазами и молча уткнулась в тарелку. Усмехаясь, Родион тоже принялся за еду. Больше на опасные темы не говорили, и ужин прошел спокойно.

После ужина Елена Гавриловна снова смазала боевые раны Родиона своим вонючим снадобьем, утешающе приговаривая:

– Ничего, голубчик, до свадьбы заживет!

Она ушла, а Родион, поигрывая мускулами, соображал, будет ли у него когда-либо свадьба. Интересно, если он женится на Дане, свадьбу ему придется здесь играть? Почему-то ему этого не хотелось. Наверняка ему будут каверзы разные устраивать и проверочки на выносливость.

Раздался стук в дверь. Родион озадачено разрешил войти. На пороге нарисовалась Дана. Осмотрительно выглянув в коридор, быстро притворила за собой дверь и потребовала:

– Ну, рассказывай!

– Ты что, не знаешь, что девкам на мужской половине делать нечего? – негодующе потребовал ответа Родион.

– Да брось ты! Тоже мне, моралист! – его возмущение Дану не напугало.

– Если нас застукают вместе, мне придется на тебе жениться, – ворчливо предупредил ее Родион. – Или любопытство сильнее страха?

– Какого страха? – не поняла его Дана.

– Ты же не хочешь быть моей женой, правда?

– Правда! – с небольшой заминкой подтвердила она, но Родион эту заминку уловил, и сердце трепыхнулось от вдруг проснувшейся надежды.

– Тогда какого лешего ты пришла?

– «Вы нас не ждали, а мы приперлися»? – притопывая в такт ногой, она пропела блатную песенку, подражая какой-то крутой чувихе.

– Без вульгарности, пожалуйста! – чопорно попросил Родион. – Это неприлично! Чего ты хочешь?

Она тихо засмеялась. От смеха у нее появились ямочки на щеках и синими сполохами засветились глаза. Родион прерывисто вздохнул. Нет, надо запретить девкам быть такими красивыми! Он сейчас вполне может уподобиться Степке-разбойнику и прижать ее как следует. И не только прижать. Дай сил это вынести, Господи!