Две ночи в Лондоне - Джессика Гилмор

Как себя вести? Максу очень хотелось развеселить ее, увидеть, как лицо озаряет прекрасная улыбка. Он всегда шутил и рассказывал веселые истории, пока собеседник не забывал о своих печалях – это единственный действенный способ разрушить стену угрюмого молчания. Если не сработает, он уйдет не оглядываясь. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на эмоциональные манипуляции.

И все же Макс сомневался, что Элли пытается им манипулировать.

– Полагаю, вы знаете, в мои планы не входило останавливаться с вами в одном номере.

Она неожиданно резко остановилась и повернулась к нему, чем вызвала недовольство прохожих, которым, бормоча под нос ругательства, пришлось ее обходить.

– Нет, не знаю. Я и вас совсем не знаю.

– Думаю, знаете достаточно, чтобы понять, я никогда не прибегну к столь дешевым трюкам, чтобы оказаться с вами в одном номере. Это не мой стиль, Элли. Если захочу, чтобы вы оказались в моей постели, скажу прямо, у вас будет возможность отказаться, не обидев меня.

Она смотрела на него так пристально, будто пыталась прочитать мысли или понять спрятанные глубоко в сердце чувства. Что она хочет постичь?

– Хорошо. – Она наконец кивнула.

– И все?

– Простите, что сомневалась в вас. – Она говорила тихо, глядя прямо перед собой. Макс решил, что она боится встретиться с ним взглядом. – Так обычно вел себя мой бывший. – Она замолчала и поджала губы. – Теперь мне сложно поверить в искренность. Я своим-то ощущениям не доверяю.

Может, сейчас самое время превратиться в весельчака Макса? Она уже переступила через себя, сказала слишком много. Им предстоит провести вместе ближайшие сорок восемь часов, и он не хочет, чтобы она все время находилась в состоянии подавленности.

– Вам не о чем беспокоиться. Между нашими спальнями расстояние, сопоставимое с размерами фойе скромного отеля, думаю, мы можем спать спокойно.

– Уж вы-то точно можете не опасаться за свою добродетель. – Элли по-прежнему избегала на него смотреть, но Макс заметил, как покраснели ее щеки. Что это? Смущение или что-то другое?

Отель располагался в самом центре Лондона. Макс часто бывал здесь и хорошо знал многие гостиницы, лучшие клубы и рестораны, но никогда не фланировал по улицам, не пользовался метро или автобусом. Возможность слиться с городом, почувствовать его, не просто разглядывать из окна автомобиля давала невероятное ощущение свободы.

Они шли на юг, к реке, и вскоре оказались на широкой оживленной улице. С одной стороны раскинулся Сент-Джеймс-парк – оазис в большом городе.

Впереди над зелеными кронами деревьев возвышался Биг-Бен.

– Ваше желание исполнилось. – Кажется, она уже пришла в себя и говорила не так натянуто. – Мы в туристическом сердце города. Хотите, я куплю вам шлем полицейского или точилку для карандашей в форме красной телефонной будки?

– Пожалуй, выберу брелок с Биг-Беном. И еще футболку с надписью: «Я приехал в Лондон, а купил только эту паршивую футболку».

– Можете надеть ее вечером. И что теперь? Отправимся в Вестминстерское аббатство? Или в парк? Надеюсь, в здание Парламента меня тоже пустят, но надо предварительно договориться с кем-то из членов партии.

– Хорошо бы посмотреть, как ваши политики орут друг на друга. Туда пускают с попкорном?

– Нет, только с заливным угрем.

– С чем?

– Лондонский деликатес, все англичане его обожают. Просто мы скрываем его от всех, чтобы не украли национальное блюдо. Обычно мы едим его с моллюсками и запиваем портером.

– Смешно. Элли рассмеялась:

– Я не шучу. Думаю, я смогу найти местечко, где готовят это блюдо, если у вас хватит мужества его попробовать.

– Я готов заранее признать поражение, спасибо. – Его передернуло при одной мысли об этой склизкой рыбе.

– Значит, струсили. Ладно. Дворец в той стороне. Сможем сфотографировать конных гвардейцев. Туристы это любят.

– Жаль, что мне не восемь лет. А мы не сможем получить приглашение на чай с королевой?

– Думаю, это весьма проблематично после того, как вы неодобрительно отозвались о национальном блюде. Вам не получить сэндвич с огурцом, пока не попробуете заливного угря.

– Получается, я недостойный янки? Вот и еще одна мечта разрушилась.

Элли никак не отреагировала на его шутку.

– Итак, что выбираете? Трафальгарскую площадь? Ковент-Гарден? Мы могли бы отправиться в театр.

– Знаете, мне нравится просто гулять. Без всякой цели. Вы не против?

– Разумеется, нет, – ответила Элли, но посмотрела с удивлением.

Они прошли вдоль реки к оживленному перекрестку. Автомобили – неотъемлемая часть городов в США – здесь, на фоне старинных домов и дворцов, казались инородным телом. Элли остановилась и повернулась к мосту.

– Мы можем перейти на другую сторону. Макс вскинул брови:

– На юг?

– Думаю, нам там ничего не угрожает.

Если бы Макс был настоящим туристом, у него непременно оказался бы с собой хороший фотоаппарат, и он остановился на мосту, не обращая внимания на недовольные окрики пешеходов, сделал снимки Биг-Бена, но у него только телефон.

– Идите сюда. – Он достал телефон и обхватил Элли за талию. – Обязательное селфи на фоне знаменитой башни. Улыбайтесь!

Она расслабилась – совсем немного – но и этого оказалось достаточно, чтобы она позволила себе прислониться к нему, давая возможность ощутить, что волосы ее пахнут солнцем, а цвет их вблизи еще удивительнее. Помимо шоколадного и бронзового Мак разглядел цвета кофе, корицы, патоки и искорки золотистого медового.

Ему потребовалось немало самообладания, чтобы не обнять ее за плечи и не прижать к себе. И не позволить склониться к губам, чтобы ощутить их вкус.

– Улыбнитесь!

Неужели это его голос? Такой нервный и неестественно натянутый? К счастью, Элли, похоже, ничего не заметила.

– И еще разок, на всякий случай. – Он старался скрыть даже от самого себя, что просто не хочет ее отпускать.