Бывшая жена - Дана Алексеева

Беру из машины черный подарочный пакет и даю себе минуту, чтобы отдышаться. Вдыхаю прохладный осенний воздух и приглушаю эмоции, которые захлестывают изнутри. Все, что касается семьи, задевает за живое. Это самые родные люди, и, когда у них всё катится в Тартарары, изображать на лице радость от праздника и пресыщенную беспечность противно.

Захожу в дом, сжимая во вспотевших руках пакет, и окидываю быстрым взглядом местное окружение. Почти всех знаю… В основном папины знакомые, которые появились на горизонте, когда он променял свое призвание: золотые руки хирурга на удобное кресло главврача в частной клинике. Параллельно еще и аптечный бизнес, завязанный с отцом Лизы.

– Артём! – слышу за спиной голос сестры и оборачиваюсь. – Я уж думала, ты не приедешь…

Приобнимаю её и шепчу с сарказмом на ухо:

– Не мог оставить тебя одну в логове кровожадного льва.

Настя прицокивает, видя мой враждебный настрой и, чтобы не нагнетать, переключается на подарочный пакет:

– Что решил подарить, можно заглянуть? – уже ныряет любопытным носом внутрь.

– Без понятия, – равнодушно фыркаю. – Лиза выбирала.

– Ну, Артем… Остынь. Будь хорошим сыном.

– Я стараюсь, – перекатываюсь с пятки на носок и высматриваю маму. – Где мама?

– На кухне командует, скоро выйдет… Скажи, а мужем ты тоже стараешься быть хорошим?

Её рука хлопает по моему плечу, а глазки стреляют в сторону Лизы, которая увлеченно трещит в противоположной стороне зала в компании своих родителей.

– К чему клонишь? – прочищаю горло, видя сестру насквозь. Уверен, хочет потроллить, не меньше.

– Я видела Аню в твоей машине. Твою бывшую жену, если не понял, о ком я, – тараторит и жует оливку, которую ловко схватила с канапе.

– Я понял, – подхватываю сестру под руку и отвожу в сторону от посторонних ушей. – Можешь не кричать так, словно вывела новый закон?

Настя недовольно вытягивает губы трубочкой и щурится, глядя на меня. Отвожу взгляд. Вот сто процентов в её светлой голове уже выстроилась неверная теория.

– Значит, я все правильно поняла? – по-деловому складывает руки на груди, скрывая глубокое декольте. – Бегаешь за бросившей тебя женщиной? Одного раза было мало?

– Настя, не выдумывай, окей?

– Тогда чего так нервничаешь? Расскажи, как есть, или секреты какие-то?

– Я подвозил Аню, понятно? Она работает в языковом центре, где учится Гарик.

– Ничего себе поворот. Вот почему ты так рекомендовал его, – усмехается сестра. – А Лиза в курсе?

Поджимаю челюсть. Не нравится мне наш разговор. Опираюсь рукой на стену и, глядя на Настю, молча мотаю головой. Взглядом умоляю, чтобы та перестала издеваться и допытывать.

– Несладко тебе, братец, придется, если не остановишься, – не обходится без совета сестра.

– Мои шишки.

– И то верно, – выдыхает она. – Всё равно переживаю. А вот и мама идет…

Красивая, грациозная, самая лучшая. Отвечаю ей взаимной улыбкой и иду навстречу.

– Привет, мам, – заключаю её хрупкую фигуру в объятия и утыкаюсь носом в шею, пропитанную парфюмом, знакомым с детства.

– Привет, сынок, – целует в щеку и, смеясь, вытирает след от губной помады. – Я рада, что ты всё-таки приехал.

Она одобрительно приглаживает пиджак на груди и разглядывает меня, пытаясь уловить изменения, которые могли произойти за месяцы, пока мы не виделись.

– Я не мог иначе, мам. Соскучился.

Смотрю в её глубокие глаза, излучающие доброту и поддержку, и с благоговением понимаю, она не изменилась. Всё та же мама, что жалела меня и вытирала детские слезы, когда падал просто на асфальт или с вершины своих завышенный амбиций.

Разве что пара неглубоких морщин добавилась на ее красивом лице, они собрались возле глаз, губ и на лбу. Здесь «поблагодарить» надо не только прожитые годы, но и одного «хорошего» человека, из-за которых морщилось и кривилось от слёз по ночам её лицо.

– Папа тоже будет рад увидеть тебя, – улыбается мама и кивает в сторону мужа, который, по-моему, просто не достоин её улыбки.

Бросаю холодный взгляд на отца и замечаю, что рядом с ним стоит молодая барышня, а её рука вальяжно покоится на его плече.

Глазам не верю! Он что притащил любовницу в наш дом?! Не срываясь и не стыдясь перед женой и детьми!

От увиденного сносит крышу. Он вообще охренел?

– Это же… – цензурных слов не хватает, чтобы выразить мой шок. – Мам, ты же в курсе… Как ты позволила ему притащить её сюда?

– Артем, – шикает на меня сестра и толкает в бок. – Не заводись.

Не заводись? Тут все решили плясать под дудку чертова именинника?

– Да какого хрена… – растерянно смотрю на мать. – Ты до конца жизни собралась терпеть это всё? Он не стоит того, мам.

– Не надо так, сын, – предостерегающим взглядом журит меня мама. – У папы сегодня день рождения, будь любезен…

– Быть любезным? – перебиваю и прожигаю взглядом отца, который словно спиной почувствовал ожог и посмотрел на меня. – Сейчас я так полюбезничаю…

Срываюсь с места, а мама с сестрой, подобно остерегающим ангелам за плечами, бегут за мной.

– Артем, немедленно приди в себя, – резко останавливает сестра и шипит громким шёпотом. – Не порти всем праздник… Пожалуйста.

– Ах, у вас праздник, веселитесь… – умиленно вздыхаю. Сейчас стошнит. – Вот где у меня ваш «бал-маскарад» и главный шут, чёрт его подери…

Стучу ладошкой по горлу, в котором скопилась горечь и обида за семью. Во что они превратились? Всё равно, что накрыть красивым покрывалом груду мусора и сказать, мол так и задумано – это идея художника. А внутри всё гниет и разлагается… Мне одному дурно от этой вони?!

– О, какие люди… – слышу голос отца за спиной, аж желваки заиграли на напряженном лице. – Артем, сын, рад тебя видеть.

Он притягивает мне руку, а я не отвечаю. Хочется съездить по его светящейся морде. Зря я сюда пришел.

– Пап, дорогой, – Настя заполняет неловкую паузу и протягивает мой пакет. – Мы тоже рады тебя видеть. Вот, подарок от Артема.

– Спасибо… – понизив градус радости, говорит отец и заглядывает внутрь. – Что ж, повеселитесь сегодня от души, дети, мы так редко видимся с вами, да?

– Не так регулярно, как ты со своей любовницей, да? – машинально выходит из меня.

Улыбка сходит с его лица. Наконец-то. Воинственно смотрим друг другу в глаза.

– Ты хочешь поговорить, Артем? – прочищает горло отец и оглядывается, убеждаясь, что пока ещё мы не привлекли излишнее внимание гостей к семейным разборкам.

– Разговора будет мало, – выдавливаю я.