В плену удовольствий шейха - Кэрол Маринелли

Одна ночь в его постели.

Даже когда она вошла в огромную спальню, она знала, что это все, что у нее будет.

Мэгги понимала, что ее волосы сейчас взъерошены и растрепаны, и даже не хотела думать, на кого она сейчас похожа.

Когда он помог ей встать, она заметила пятна крови на бедрах, лицо было влажным от поцелуев, а когда она провела рукой по волосам, они оказались спутанными в узел.

Но она никогда в жизни не чувствовала себя лучше.

Мэгги не позволяла себе ходить без одежды. Даже из душа она выходила полностью одетая. И тем не менее сейчас перед ним она была без одежды и даже не думала об этом.

Его спальня выглядела очень по-мужски. На большой кровати лежали расшитые подушки и тяжелые меха, подбитые шелком.

– Нет, не надо, – запротестовала она, когда он накинул на нее одно меховое покрывало.

– Ты хоть представляешь, как холодно здесь зимой?

– А разве здесь нет обогревателя или камина? – спросила Мэгги, желая узнать как можно больше.

– Не в спальне, – ответил Ильяс, проскальзывая к ней под покрывало и притягивая ее к себе. – Все для сна.

– И секса, – отметила она, заметив бархатный шнур у изголовья кровати.

– Конечно.

– У тебя и в пустыне гарем? – Мэгги была неприятна эта мысль, но знать правду ей хотелось больше.

– Женщины по очереди приходят сюда.

– Отпуск в пустыне? – сказала она. – Это сарказм.

– Я понял. Но ты права. Им нравится приходить сюда. У меня больше…

– Чего?

Раньше он не имел дела с женщинами не из гарема. Ему не приходилось объяснять любовницам, как устроена его жизнь. Ильяс колебался.

– Ну же! – настаивала Мэгги.

– У меня больше времени для них, когда я здесь. Ох! Это было больно, но она хотела знать правду, независимо от того, насколько болезненной она будет.

– А когда ты уходишь? Они уходят с тобой?

– Не все.

Они лежали рядом, но были словно из разных миров.

Теперь он владел ее сердцем. Даже если она никогда больше не узнает подобных чувств, она уже знает, что это такое. И кроме того, она знала, что у Ильяса нет сердца, которое он может отдать.

– Что произойдет, когда ты женишься?

– Мой гарем будет распущен.

– Твой гарем?

– Конечно.

Ильяс заботился о своем гареме, и, конечно же, они заботились о нем. Неприятная мысль о Мэгги и брате промелькнула в его голове. Неизвестное ранее чувство появилось в его сердце, и что это за чувство – Ильяс не мог определить.

Еще никогда в жизни принц не испытывал чувства ревности. Он всегда получал то, что хотел.

За исключением титула короля.

Ильяс посмотрел на Мэгги и попытался объяснить, как устроена его жизнь. Никогда раньше он не рассказывал об этом. Никому.

– Я должен быть верен моей жене.

– Должен? – нахмурилась Мэгги. – Ты говоришь так, будто это неприятная обязанность.

– Будущий король не должен жениться по любви, – сказал Ильяс. – Это не одобряется.

Мэгги лежала, возмущенная, вспоминая рассказы вокруг костра, а Ильяс тем временем продолжал объяснять:

– Нас учат, что брак по любви – удел слабых. Если бы ты и я… – Он заколебался, потому что это был неудачный пример. Пример, который показал, что между ними могут быть какие-то чувства. Он поспешил исправить себя: – Допустим, супруги любят друг друга, и вот одного из них похищают. Правитель пойдет на все, чтобы вернуть любимую, однако цена может быть недопустимо высокой. – Мэгги во все глаза смотрела на него. – В таком случае правитель должен отказать в выкупе. – Ильяс подождал, но Мэгги не стала ничего говорить. Ильяс пояснил: – Брак – это способ обеспечить наследника.

– Очаровательно.

– Не я устанавливал правила. Мой отец скорее отречется от Хазина, чем заплатит хоть цент. Твоя подруга Сьюзен не понимает, с кем имеет дело.

– Она не моя подруга, – сказала Мэгги и перекатилась на спину, уставившись в потолок, который все так же покачивался.

Она ненавидела его холодный мир.

Но не его.

– А что насчет Хазина? – спросила Мэгги, вспоминая время, которое она провела с ним, и то, что он ей рассказал. – Правила одинаковые и для него?

– Он родился не для того, чтобы быть королем, – ответил Ильяс. – Он знает это и злоупотребляет этим с ужасающей регулярностью.

– Ты любишь своего брата, – улыбнувшись, сказала Мэгги. Хоть он и говорил с насмешкой, она услышала в его тоне нотки привязанности к брату. – Поэтому и прикрываешь его.

– Хватит об этом, – нахмурившись, проговорил Ильяс.

О гареме он говорил спокойно, но свои отношения с братом обсуждать не собирался. Он притянул Мэгги к себе, и они лежали, глядя в потолок, который уже не так сильно вздымался. Ветер стихал.

– Уже утро? – спросила Мэгги.

– Пока нет. Но солнце вот-вот встанет.

– Завтра в это время я буду готовиться к вылету, – сказала Мэгги. – Если ты позволишь мне уйти.

– Я скажу, чтобы в полдень прислали вертолет. Ты сможешь вернуться в свой хостел.

Мэгги уже не была уверена, что хочет улететь. Сейчас ей хотелось, чтобы опять поднялась песчаная буря и можно было еще на некоторое время затеряться в этом мире. Потому что это было блаженство – лежать вот так, в его объятиях.

– И как ты себя чувствуешь перед возвращением домой?