Прогулка под луной - Алина Знаменская

Борис сидел за компьютером и изящными движениями нажимал на клавиши — чуть лениво, небрежно. Как знакома ей эта его привычка!

Борис не заметил, что она наблюдает за ним через стеклянную дверь вестибюля. Его сосредоточенное лицо, манера морщить лоб и почесывать переносицу — все это вызывало в Маше теплую волну нежности. Захотелось подойти к нему сзади на цыпочках, накрыть ладонями глаза.

Маша наблюдала за Борисом и не сразу заметила, что и сама — объект наблюдения. А наткнулась на своего наблюдателя в зеркале. Это была Нинель. Вообще-то по паспорту она — обыкновенная Нина, но с ее же подачи она именовалась в фирме не иначе как Нинель и была личной секретаршей шефа. Борис, поскольку был правой рукой шефа, вынужден был постоянно бок о бок работать с Нинель. Маша прекрасно знала, что Нинель ее терпеть не может. В принципе Нинель питала неприязнь, кажется, ко всем женщинам мира без исключения.

— Я забыла сумочку, — пропела секретарша, окинув Машу насмешливым взглядом, и подмигнула: — Любуешься?

Этот вопрос в лоб заставил Машу невольно смешаться. Она распахнула дверь в кабинет Бориса, он оторвался от компьютера и поднялся навстречу. Обнял, поцеловал в висок.

— Знаешь, Макс взял мою машину — отвезти своих на вокзал, должен быть с минуты на минуту. Подождем?

— О чем речь? — послушно согласилась Маша, сняла куртку и уселась в крутящееся кресло Бориса.

— Кофе хочешь?

Маша на секунду представила, как Борис сейчас позовет Нинель и попросит приготовить кофе. А та отбреет его, так как ее рабочий день закончился. Маша поморщилась и поспешила отказаться:

— Я ничего не хочу, не беспокойся.

Борис устроился напротив, на кожаном диване, и заговорил:

— Я все время думал о нашем последнем свидании.

— Да?

— Да. Я думаю, что нам, Мань, не стоит ссориться перед свадьбой.

— Не стоит, — согласилась Маша.

— Как я уже сказал, я думал обо всем этом, и мне кажется — я тебя понял.

Маша молча замерла в ожидании. Конечно же, он все понял! Он не мог не оправдать ее надежд!

— Я не учел особенностей твоей… мечтательной натуры. Ты у нас девочка добрая, отзывчивая… импульсивная, ведь мне, если разобраться, именно это в тебе и нравится.

— В самом деле?

— Меня не должен был так удивить твой порыв. Но пойми и ты меня, Мань… Ты требуешь от меня слишком уж… странных поступков.

— Странных?

— Да. Но все же я не остался безучастным. Поручил кое-кому прозондировать почву…

Маша вскинула на него глаза:

— И что?

— Все будет нормально. Я думаю, мы сумеем перевести ее в другое учреждение. Получше, посытнее. Есть, знаешь, всякие сейчас экспериментальные детские дома, под особым контролем…

Маша слабо усмехнулась. Вот оно что… «Под особым контролем…» Борис в своем репертуаре. Он забыл, кто перед ним, и держал свою речь на казенном языке делового человека.

— Ей не подойдут… учреждения, — возразила Маша, — ей нужны теперь близкие люди и любовь. Ты не видел, что с ней, а я видела.

— В прошлый раз ты утверждала, что она тихая девочка и с ней все в порядке. А теперь…

— С тех пор прошла неделя. Ты забыл — где она сейчас? Это психиатрическая лечебница. Она — здоровый ребенок, а там из нее сделают больного. Через неделю я собираюсь забрать ее. Ей нельзя там больше находиться.

— Даже так? Я смотрю, ты эту неделю не сидела сложа руки!

— Борис, милый, я не хотела тебя расстроить.

— Ну конечно! Ты готовила мне сюрприз. Должен признать, тебе это удалось, дорогая.

— Я думала, что за неделю ты примешь решение, свыкнешься с мыслью о девочке…

— Ну, знаешь! Маша, пойми одно: это чужой ребенок! Даже если бы я безумно любил детей, я бы сто раз подумал. Но я пока не питаю любви к детям. Больше того, их возня и крики меня раздражают. Их неопрятность, их невоспитанность просто бесят!

— Никогда не подозревала об этом.

Маша почувствовала, как субличность «Маша — маленькая девочка» боязливо поджала ноги под себя. Она иногда оставляла под подушкой фантики из-под конфет и забывала поставить на место тапочки.

Между тем Борис продолжал:

— Но больше всего меня поражает твое упрямство. Я делаю шаги навстречу, предлагаю варианты, а ты же уперлась как баран.

— Другой детский дом — это вариант?

— Да! В конце концов, можно найти приличную бездетную пару, они будут счастливы…

— А Алька? Сомневаюсь, что она…

Борис встал с дивана, прошелся и отвернулся к окну, хрустнув пальцами.

— Значит, наш брак ты вот так запросто поставила на карту?

Маше нечего было возразить. Выходит, что так. И все-таки она сказала:

— Не запросто. Я очень…

Но Борис, казалось, не слышал ее:

— Не ожидал! Мне казалось, что я все для тебя сделал…

— При чем здесь это, Борис? — удивилась Маша. — Разве в любви считают, кто для кого сколько сделал? Не говори глупостей. Ты прекрасно знаешь, как я тебя люблю!

— Глупости? Ну конечно, пустяки. Я лишь вытащил тебя из твоей вонючей школы и устроил в престижное агентство переводчицей.

Маша вскинула на жениха удивленные глаза. Господи, что с ним? Неужели он будет сейчас перечислять все свои заслуги? Но Бориса, похоже, теперь было не остановить.

— Или ты думаешь, тебя взяли за твое безукоризненное знание языка? Сама небось в Англии поняла, какое у тебя произношение!

Теперь Маша отстраненно наблюдала за Борисом. Как за чужим. На минутку показалось, что он — играет. Как актер. Репетирует чужой текст. Она впервые видела его таким. Но уж больно хорошо играл. Слишком похоже на правду.