Не бойся желать - Нина Харрингтон

– Это твой брат?

Марк помедлил и кивнул:

– Да. Эдмунд был на полтора года старше меня. Это мы в пансионе. Тогда мы с братом забили все три гола. Героями были…

Лекси спокойно ждала. Ждала, что она расскажет ей об Эдмунде.

Марк взял фотографию и отложил ее на дальний правый край стола. С тех пор прошло немного времени. Совсем немного. Насколько он мог судить.

– Он погиб семь лет назад. Несчастный случай во время игры в поло в Аргентине.

Лекси нежно коснулась его руки кончиками пальцев в знак сочувствия, и каждая клеточка его тела радовалась этому прикосновению. Он услышал ее шепот:

– Как же твоя мама это пережила…

Марк посмотрел на Лекси. Она пристально рассматривала его лицо, как будто что-то искала и не находила.

– Это очень горькая потеря. Я не могу себе представить, каково это – вырастить сына и потерять его.

Взгляд Лекси упал на фотографию мамы Марка. То был не снимок с пресс-релиза или реклама. Марк сделал ее сам, когда мама ставила палатку для продажи тортов на местной ярмарке. На Кристалл было простое платье в цветочек, из-за уха торчала садовая ромашка. Актриса была красива, потому что чувствовала себя счастливой.

Да, Марку приходилось очень тяжело, как он и предполагал. Трудно было смотреть на фотографии матери, вспоминать ее смех, разговоры; видеть, как она махала ему и просила отложить камеру и развлекаться.

Лекси осторожно провела кончиком пальца по изображению. Марк собрал волю в кулак и приготовился ответить на вопрос Лекси о том, как получилось, что Кристалл Лейтон стояла за прилавком на деревенской ярмарке.

Но вопрос, который он услышал, несколько сбил его с толку.

– Сколько лет твоей сестре?

– Кейси? Ей двадцать семь, – замешкавшись, ответил Марк. – А что?

– Мне будет нужно поговорить с ней об Эдмунде. Я понимаю, что она намного моложе, но уверена, что она очень хорошо помнит старшего брата.

– Я тоже хорошо его помню, – ответил Марк. – Мы учились в одной школе, были близки, как близнецы.

– В этом-то и все дело. Ты никак не можешь быть до конца объективен, да я этого и не жду. Эдмунд был твоим лучшим другом, а потом ты его потерял, это тяжело пережить. Мне очень жаль. Тебе, наверное, ужасно его не хватает, – прошептала Лекси и принялась кусать пухлую нижнюю губу.

Из груди Марка вырвался стон. Он, видимо, оказался громче, чем Марк ожидал, потому что Лекси услышала, и ее губы тронула улыбка.

И тут Марка словно подменили, как будто кто-то переключил его из режима спокойствия в режим агрессии.

И дня не прошло с тех пор, как эта совершенно незнакомая девица появилась в его доме, и уже бередит его старые раны.

Ничто не могло разозлить его сильнее.

Как она смеет думать, что Марк не в состоянии держать себя в руках?

Лекси оперлась ладонями о стол и внимательно посмотрела на него. Она заворожила Марка. Он тонул в глубине серых с темно-синими и голубыми прожилками глаз, в черной бездне ее расширенных зрачков.

Кристалл часто говорила, что глаза человека – это окна его души. И если это правда, то у Лекси Слоун душа прекрасна.

– Как тебе это удается? – стиснув зубы, спросил Марк. – Как ты умудряешься получать за это деньги? Тебе же платят за публикацию рассказов о чужих страданиях и боли! Эта работа доставляет тебе какое-то болезненное наслаждение? Или чужая боль позволяет тебе почувствовать, что твоя жизнь удалась и ты от чего-то лучше застрахована? Пожалуйста, ответь мне, потому что я никак этого не пойму. Никак.

Марк дрожал, он был так раздражен из-за того, что не мог контролировать свои эмоции. Он резко выдернул свою руку из-под ее, развернулся, сбежал по лестнице, с силой толкнул двери и вышел на прохладную террасу, в тень.

Он закрыл глаза и постарался дышать глубоко. Минуты тянулись, словно годы, и вот позади него послышались легкие шаги Лекси.

Она встала рядом с ним у перил, и они молча смотрели на бассейн, кипарисы и оливковые деревья.

Лекси пожала плечами:

– Я занимаюсь этим не оттого, что мне это доставляет какое-то болезненное наслаждение или ради удовлетворения личных стремлений. Ну разве что мне за это платят. Нет, я помогаю своим клиентам вспомнить, как они преодолевали трудности и потери и как стали такими, какие есть. Ведь именно это интересно читателю, – сказала она, повернувшись к Марку. – Я не шутила, когда рассказывала тебе о том, как мне нравилось читать биографии. Я обожаю знакомиться с новыми людьми, я обожаю слушать истории из их жизни. – Лекси побарабанила пальцами по покрытому лаком дереву. – Для справки: все семьи переживают боль, и всем без исключения приходится мириться с тяжелой утратой, которая меняет их жизнь. И мне, и тебе, и нашим родным и друзьям. Иначе нельзя. Только так мы становимся самими собой. Вот и все.

– И все? – Марк покачал головой. – Ты-то когда научилась так профессионально разбираться в людях и их историях? Ты и сама не совершенство. С таким-то папашей.

Внезапно Марк пришел в себя. Он не хотел грубить, просто внутри его клокотали эмоции, которые он раньше сдерживал. Он чувствовал себя очень уставшим, и ему понадобилось время, чтобы ослабить хватку. Марк прекрасно знал, что Лекси следит за каждым его движением.

– Прости за эту вспышку гнева. Это лишнее. Я думал, мы забыли то, что случилось в больнице, но, видимо, ошибся. Я пойму, если ты не захочешь работать со мной после такой грубости. Если соберешь вещи сейчас, то успеешь на паром, который отходит в четыре. Я прослежу за тем, чтобы машину забрали и агентство выплатило тебе гонорар. Спасибо за помощь этим утром.