Повелитель песков - Шэрон Кендрик

Взгляд его черных глаз стал совсем холодным.

– Закажешь себе чтонибудь в номер, когда мы вернемся. Как бы интересна ни была наша беседа, видимо, нам стоит освободить моего брата от необходимости продолжать ее.

Тарик рассмеялся:

– О, пожалуйста, не вынуждай меня останавливать тебя. Мне кажется, я никогда не видел тебя настроенным настолько серьезно по отношению к даме, Захид.

Внутри у Фрэнки все клокотало к тому моменту, когда она получила из гардероба свою шаль. Привычным жестом галантного мужчины Тарик накинул ей на плечи мягкую кашемировую ткань. Почему Захид не может вести себя как джентльмен, а вместо этого смотрит на нее так, словно она заболела какойто заразной болезнью? Они вышли в ночь, и резкая смена температуры оказалась достаточно проблематичной для Фрэнки, которая пошатнулась и, наверное, упала бы, если бы Захид вовремя не подхватил ее под руку.

Сквозь тонкую кашемировую ткань она чувствовала пылающий жар, исходящий от его пальцев. Плотно поджав губы в неодобрении, он повел ее к дверям лимузина и слегка подтолкнул, помогая попасть в салон автомобиля.

Затем Захид обернулся к брату все с тем же напряженным выражением лица и тихо произнес:

– Просто помни мои слова. Теперь ты – брат шейха, наследник престола. Твое имя не должно упоминаться вместе с именем подобной женщины, женщины, которая…

Фрэнки внимательно прислушивалась к их разговору, но, к сожалению, последнее слово было произнесено на неизвестном ей языке, точнее, оно соскользнуло с его языка словно змеиное шипение.

– С кем Тарик встречается, что ты так сильно против этого? – спросила она Захида, когда они оказались в лимузине вдвоем.

– Ни с кем.

– Но я слышала, что ты…

– Тебе не следовало этого слышать. Тебе следовало закрыть руками уши.

– Но если предполагается, что я на тебя работаю, если ты доверяешь мне, разве я не должна быть в курсе происходящего в вашей семье?

– Не сейчас, Франческа. Ты будешь узнавать обо всем, когда я посчитаю нужным, и слышать только то, что я сочту необходимым. Самым главным моим требованием будет то, чтобы ты не настаивала на ответах, если твой шейх уже отказался отвечать на твои вопросы. Ты меня поняла?

Он никогда не говорил с ней подобным образом. Никогда.

– Думаю, ты ясно выразился, – сказала она дрожащим голосом.

Он повернулся к ней, все еще раздраженный упрямством младшего брата, но чтото в ее мученическом выражении лица прогнало его злость и заставило его ощутить совсем другое чувство.

Ее губы дрожали, лицо было мертвеннобледным. Обрамленный мягким кашемиром, зеленый шелк ее платья мягко струился по ее высокой груди. И ногам. Он снова почувствовал сильнейшее возбуждение. Ее ноги… когда она скрещивала их подобным образом, знала ли она, как соблазнительно ложилась ткань на ее упругие бедра и как восхитительно выглядели ее обнаженные лодыжки, которые могли свести с ума любого нормального мужчину?

Он безумно хотел поцеловать ее.

Он желал сорвать с нее тонкое платье и внимательно рассмотреть ее грудь, прежде чем попробовать на вкус ее розовые соски. Ее платье упадет к ногам, и он заставит ее изнывать от желания стать его.

Он совершенно потерял голову!

Отодвинувшись как можно дальше от Франчески, Захид посмотрел на нее с выражением, которое заставляет его подданных в Хаярзахе сотрясаться от ужаса. Он был зол… на самого себя.

– Прикрой свои ноги! – выкрикнул он.

Его яростные слова вырвали Фрэнки из состояния задумчивости. Она выпрямилась и посмотрела на него взглядом, в котором одновременно читались страх и обида. Почему он это сказал? Ее ног почти не было видно: угадывались лишь очертания обнаженных лодыжек. Возможно, ее поза не совсем соответствовала манерам настоящей леди, но даже если это и так, у него не было повода так возмущаться. Она поспешила одернуть юбку еще ниже, но он не смягчился.

– Ты всегда ведешь себя так, когда мужчины приглашают тебя на ужин? Глушишь вино бокалами и садишься в соблазнительные позы на заднем сиденье автомобиля, демонстрируя, что твое платье на размер меньше, чем полагается?

– О нет! Я уже упоминала, что почти не пью. А платье подобрано идеально! Не веди себя старомодно, Захид!

– Но я придерживаюсь старомодных взглядов! – взорвался он, с ужасом понимая, что сказал неправду. Обычно он придерживался довольно либеральных взглядов в отношении женщин, наслаждаясь их смелыми откровенными нарядами. Потом он вспомнил о Кате в прозрачном кружевном белье и длинной шубе на голое тело. Ее вид не произвел на него никакого впечатления. – Мы почти приехали. Сможешь сама подняться по ступенькам и не споткнуться?

Его голос никогда еще не звучал так холодно или… так раздраженно. Фрэнки пришлось крепко сжать губы, опасаясь, что в довершение сегодняшнего непростого вечера она разрыдается. Наверное, она совершила ошибку, соглашаясь на работу у Захида и полагая, что это станет незабываемым приключением.

Совершенно очевидно, она поступила неправильно. Теперь все пошло наперекосяк. Они увидели друг друга в ином свете, и это оказалось непросто. Она должна поговорить с ним. Объяснить, что считает свой шаг ошибочным и что решила остаться в Англии после всего, что случилось. Только не сегодня вечером. Сегодняшний вечер был и так наполнен негативными эмоциями. Она объявит ему о своем решении на трезвую голову при свете дня, сообщит о том, что будет искать другую работу.

Их эскорт прибыл к отелю. Наверное, со стороны они смотрелись довольно нелепо, когда поднимались на лифте: Захид с каменным выражением лица, кусающая губы Фрэнки и два телохранителя, похожие на огромных бульдогов.

Когда Фрэнки доставала ключ от номера, ее пальцы так сильно тряслись, что она поняла, что не сможет открыть дверь. Это вызвало новый приступ раздражения у шейха.

Он выхватил у нее карточку, и на один короткий миг их пальцы соприкоснулись. Они встретились взглядами, и Фрэнки заметила в глубине его темных глаз какоето новое выражение. В голове ее родилась совершенно сумасшедшая догадка: неужели она привлекает Захида так же сильно, как ее привлекает он? Неужели он наклонился, чтобы поцеловать ее?

Но он отвернулся и вставил карточку в замок.

– Мне опять дают зеленый свет, – произнес он с горькой иронией.

На лице Фрэнки застыла натянутая улыбка. Он смеется над ней? Ее сердце выбивало барабанную дробь, но выражение лица удалось сохранить невозмутимым.

– Спокойной ночи, Захид. Благодарю тебя за ужин.

Ее достойное поведение внезапно подняло в нем волну вины. Он недоуменно смотрел, как захлопнулась дверь в спальню Франчески, и, оставшись в одиночестве, ощутил странную растерянность.