Три маленьких секрета - Лиз Карлайл

Поездка в деловую часть Лондона заняла почти два часа. Карета медленно ползла вперед в плотном потоке экипажей. Мэдлин, чинно положив руки на колени, старалась сохранять терпение. Похоже, пешком она бы добралась быстрее. Надо было нанять маленький юркий экипаж, как это делают в столице. Но покойный отец внушил Мэдлин, что происхождение и богатство накладывают определенную ответственность. Она должна сознавать это и свято блюсти правила этикета, особенно когда наносит визиты.

Мэдлин удивилась, получив утром приглашение от мистера Розенберга. Последние три дня она ломала голову, стоит ли посетить его контору и если да, то как это сделать, чтобы не вызвать у него подозрений. У нее самой подозрений было предостаточно. Но Розенберг перехватил инициативу. Его письмо принес во время завтрака одетый в ливрею посланник. Письмо было исключительно вежливым, почти льстивым. Мэдлин сгорала от любопытства.

Время от времени она вытягивала шею, вглядываясь в череду экипажей, словно пытаясь взглядом раздвинуть поток уличного движения. Она искала указатель «Флит-стрит». Мэдлин никогда не слышала этого названия, поскольку ездила в восточную часть Лондона всего один раз – подписать контракт на покупку дома. За всю свою жизнь Мэдлин провела в столице только три месяца. Это было в юности. Она не выезжала за пределы Мейфэр и совершенно не знала многолюдного города.

Тогда, тринадцать лет назад, ей позволяли посещать только дорогие магазины на Бонд-стрит. Мэдлин всегда очаровывали узкие и кривые улочки. Но отец и тетя Эмма постоянно твердили, что неприлично появляться в менее фешенебельных местах, чем амфитеатр Эстли, и в районах восточнее книжного магазина Хатчарда на Пиккадилли.

В юридической конторе на Треднидл-стрит Мэдлин встретил молодой подобострастный клерк. Усадив ее, он поспешил наверх за хозяином. Мистер Розенберг тепло приветствовал посетительницу и тут же послал за кофе.

Мэдлин задала несколько надуманных вопросов о новом доме, на которые Розенберг ответил с преувеличенной вежливостью.

– Мой служащий все подготовил, – сказал он, когда Мэдлин умолкла, и подвинул к ней толстую пачку кремовой бумаги. – Хотелось бы, чтобы вы сразу с этим ознакомились. Как видите, продавец уже поставил свою подпись. Осталось подписать вам, вот здесь, справа.

Розенберг указал на нижнюю часть последней страницы. Там стояло незнакомое Мэдлин имя.

– А кто этот мистер… мистер Эванз?

– О, это пустая формальность, – махнул рукой Розенберг. – Эванз занимается текущими делами. Он имеет полномочия подписывать документы и договоры.

– Вы хотите сказать, как простой клерк? – свела брови на переносице Мэдлин.

Розенберг рассмеялся.

– Да, но клерк очень высокого ранга, – ответил он. – Ведь речь идет об огромной и чрезвычайно прибыльной компании, деловые интересы которой охватывают весь Лондон.

– Но ведь компания, которая построила мой дом, полностью принадлежит мистеру Маклахлану? – невинно взмахнула ресницами Мэдлин. – Мне именно так говорили.

Розенберг немного смутился.

– Да. Конечно.

Мэдлин это «конечно» было совершенно непонятно, но она улыбнулась самой приятной светской улыбкой.

– Мистер Розенберг, вы ответите мне на последний вопрос?

– Постараюсь.

Мэдлин решила притвориться простодушной и выяснить то, что ей не терпелось узнать.

– Признаюсь, меня одолевает любопытство, – сказала она. – Как мистер Маклахлан начал свой успешный бизнес?

– Я не понял ваш вопрос, леди Бессетт, – нахмурился Розенберг.

– Одни наследуют семейный бизнес, – продолжала Мэдлин, – у других уходит на создание собственного дела два или три десятилетия. А мистер Маклахлан стремительно обогатился. Не могу не удивляться, как столь молодой человек быстро достиг такого успеха.

Мистер Розенберг вежливо кивнул:

– Да, мистер Маклахлан очень молод, а его… как бы это сказать… честолюбие не вызывает сомнений. Думаю, я понял ваш вопрос, леди Бессетт. Мистер Маклахлан начал так же скромно, как многие другие. Он взял ссуду у родственника.

– Ссуду? – недоверчивым эхом повторила Мэдлин. – Он так это называет?

Снова вежливый кивок.

– Мистер Маклахлан этого не скрывает и не запрещает говорить об этом, – продолжал юрист. – Бабушка по материнской линии финансировала его первые опыты. Отсюда и название фирмы.

– Название?

– «Макгрегор», – сказал Розенберг. – «Макгрегор и К°».

– Он назвал свое дело в честь бабушки?

Розенберг странно посмотрел на нее.

– Вы настроены скептически, леди Бессетт, – заметил он. – У вас есть причины не верить мне?

Мэдлин быстро покачала головой:

– Нет. – Она схватила со стола бумаги. – Я просто любопытствую.

Откинувшись на спинку кресла, мистер Розенберг сложил руки на солидном брюшке.

– Приятно было познакомиться с вами, леди Бессетт, – сказал он. – Я уверен, новый дом вам понравится. Позвольте заранее поздравить вас, если наши пути больше не пересекутся.

Мэдлин ничего не поняла.

– Я уверена, что понравится, – согласилась она, грациозно поднимаясь. – Но слова хороши, когда их подтверждают делом. Я сразу же пришлю вам банковский чек.

– Чек? – удивился Розенберг. Мэдлин опустила глаза на бумаги.

– Ведь это мой экземпляр договора? И теперь мне нужно в течение двух недель оплатить счет и получить право на собственность?

Розенберг медленно покачал головой.

– Нет, – спокойно сказал он. – Нет, леди Бессетт. То, что вы держите в руках, и есть право на собственность.

– Но… но я заплатила вам только аванс, 10 процентов, – возразила Мэдлин.

– Эту сумму уже перевели обратно в ваш банк, – сказал Розенберг. – Этим документом мистер Маклахлан передает вам полное право на недвижимость без всяких условий.

Мэдлин рухнула в кресло. Голова у нее пошла кругом.

– Он… он… что он сделал?