Жених под елкой - Алина Кускова

– Вряд ли, – усмехнулся Иван.

– Это Иван, это Элеонора, – брякнула Маша, понимая, что отвязаться от назойливой секретарши не удастся.

– Можно просто Эллочка, – пропела та карамельным голоском, сунула Маше сноуборд, сама подхватила Ивана под руку и повела прочь. – Я вот что хотела у вас спросить, как у истинного профи в этом деле…

Маша стояла и смотрела им вслед, тоскливо осознавая, что Эллочка увела у нее парня из-под самого носа. Можно сказать, лишила мечты. А Маша коварную соперницу почти простила за снотворное в новогоднюю ночь!

– Вот дрянь, – пробормотал подошедший к ней Эдик Бочкин. – Машунь, ты не переживай, ему нравишься ты, а от Эллочки он не отделался только в силу воспитания.

– Да я и не расстраиваюсь, очень нужно, – шмыгнула носом Маша. – С чего ты взял, Бочкин?! Это я тебя должна успокаивать! А ты даже не переживаешь! На коньках вон катаешься.

– Я переживаю, – вздохнул тот. – Только к чему это всем показывать? Ну, не захотела она со мной жить, ну, поменяла на другого.

– Извини меня, пожалуйста.

– Ничего.

– Я плохая и вредная.

– Нет, ты снежная. Давай-ка я тебя отряхну, а то ты станешь еще и мокрой.

– Знаешь, Эдик, вот честно, я ничего не понимаю в мужчинах, – вздохнула Маша. – Почему вот он с ней ушел? И в женщинах тоже. Почему она тебя бросила?!

– Думаю, не любила. Или испугалась.

И Бочкин принялся ее отряхивать.

А Маша стояла и смотрела на то, как удаляются в сумерки, исчезая из вида, два силуэта – мужской и женский. Женский, вот подлая натура, прижимается к мужскому самым бесстыжим образом, а мужской вообще никак на эти телодвижения не реагирует. С одной стороны, это хорошо, но с другой – все равно плохо.

– Хорошо! – выдохнул Телегин, разобравшись с незадачливым Федоровым.

– Ничего хорошего, – пробурчала Маша. – Борис! Ты должен настоять на том, чтобы Федоров и все остальные начали заниматься с инструкторами, иначе наш отдых закончится гипсом и больничной палатой.

– Типун тебе на язык, – испугался Федоров. – Я больше на лыжи – ни ногой!

– Придется, – хмуро посмотрел на него Суконкин. – Шеф заставит.

– Шеф! – взмолился Федоров. – Я не создан для лыжного спорта!

– А для какого ты создан?

– Для пивоваренного на крайний случай! Я могу за раз пять литров пива выпить. Спорим?

– Спорить я с тобой не буду, – рассудил Телегин, оглядываясь в сторону коттеджей. В окнах крайнего зажегся свет. – Так, господа, быстро все разделились на две команды!

– Зачем?!

– Будем играть в снежки! Весело!

– Какие снежки? Шеф, ты что?!

– Хотите на лыжи?

– Нет! Нет! Нет!

– Тогда играем весело! Смотрим на те окна и довольно смеемся!

Как ни странно, игра в снежки Маше понравилась. Они с Бочкиным кидались в Туманову с Суконкиным, Федорова отпустили переодеваться, а Телегин судил. Маша уворачивалась от летящего снега, звонко смеясь, чем радовала Бориса. А вот Эдику на коньках приходилось передвигаться по снегу с трудом. Телегин и сам не пошел переобуваться, и его не пустил. Это закончилось тем, что Суконкин прицелился и запустил снежок прямо Бочкину в лоб, тот не успел отпрыгнуть и взвыл, получив меткий удар противника.

– Все! – Бочкин распластался на снегу. – Больше не могу! Борис, делай со мной что хочешь.

– Молодцы, с размахом поиграли, – довольно потер руки в перчатках Телегин. – Я видел, как за нами наблюдали. Если все получится, всем подпишу премию по итогам года.

– А вы ее еще не подписали?! – изумилась запыхавшаяся Туманова.

– Эдик, больно? – Маша опустилась перед ним на колени и принялась прикладывать к его лбу снег.

– До следующей свадьбы пройдет, – горестно усмехнулся он.