Нет рецепта для любви - Евгения Перова

– Не просвечивай меня своим рентгеном! – сказал Артём. – Там все кончено. Мы расстались. Так что я свободен.

– В курсе. Я с ней вчера беседовал. Такая с виду божья коровка, а на самом деле… Да, сильная женщина! Страдаешь?

– Это тебя не касается!

– Ну-ну… Моя-то здесь?

Катерина тут же материализовалась в прихожей и сунула Кириллу Зямбу:

– Давай, займись сыном! – и повернулась к Артёму: – Тём, а ты котят видел?

– Гамлетша окотилась? Пошел смотреть. – Артём быстренько ретировался, а за его спиной Катерина зашипела на мужа:

– Что ты все к нему лезешь? Они с Киви сами разберутся!

– Как же, разберутся они…

Вместо того чтобы пройти в дальнюю комнату, где обреталась кошка, Артём вышел на балкон и постоял там некоторое время, рассеянно глядя вдаль. На душе у него было тяжело: только позавчера он окончательно расстался со своей женщиной – далось это непросто, и ехидный вопрос Кирилла оказался щепотью соли на незажившую рану. Может, не надо было действовать так решительно? Может, нужно было подождать немного, определиться? Прийти в себя, наконец. Все-таки там довольно долгая связь, а что получится с Олесей, пока непонятно. Хотя… Она так обрадовалась, увидев Артёма! Ладно, что сделано, то сделано. Артём вздохнул и отправился к котятам, где, как и следовало ожидать, обнаружилась Олеся, которая гладила кошку Гамлета – та терлась о ее колени и довольно мурлыкала, а слепые котята пищали и тыкались в стенки внутри коробки.

– Господи, какие крошечные… Никогда таких мелких не видел.

– Да, да, ты красавица! – ворковала над Гамлетом Киви. – Ты моя умница. Ты моя золотая мамочка! Иди, иди к деткам! Слышишь – пищат.

«Пищат, оглоеды!» – согласилась кошка, посмотрела в коробку, прыгнула туда и плюхнулась на бок, а котята тут же полезли к ней. Их было четверо: два совершенно черных, один дымчатый и еще один обыкновенный – серо-полосатый.

– Правда они прелесть?

– Ну да, – осторожно согласился Артём.

– Три мальчика и девочка. Нам так кажется. Наполеон уже имена придумала. Вот эти черненькие…

– Розенкранц и Гильденстерн.

– Ты знал, да? Ты знал!

– Догадался. Если кошка – Гамлет, то и дети должны быть из Шекспира. А кто Офелия?

– Дымчатая. Да ну тебя! Так неинтересно.

– А полосатого как назвали?

– Догадайся, раз такой умный.

– Даже не знаю… Йорик? Лаэрт? Ну ладно, скажи!

– Озрик!

– Озрик? Да нет там никакого Озрика!

– А вот и есть!

Они смотрели друг на друга с веселым вызовом, и чем дальше, тем больше Артёму хотелось ее поцеловать. Он даже шагнул к Олесе – она растерялась и заморгала, но тут на сцене появилось новое действующее лицо – невысокий полноватый молодой человек в очках, чрезвычайно серьезный с виду:

– Привет, Киви. Ну, где тут наши котята?

– О! Пифагор! Откуда ты взялся? Ты же должен был только через неделю приехать?

– Почему? – возразил Лёша-Пифагор. – Я как собирался, так и приехал. Это Ирка все перепутала, как всегда. Здравствуй, Артём.

Киви вытаращила глаза:

– Откуда ты знаешь Артёма?

– Так это и есть Пифагор? – воскликнул Артём. – Черт побери! Это ж надо!

– Конечно, знаю, – спокойно ответил Лёша. – Он компьютер мне чинил.

– Точно! Лёша один был, без Наполеона, и я только в эту комнату заходил, в другие и не заглядывал. Вот и не узнал тут ничего.

– Вот это да! – Киви была потрясена. – Значит, если б Лёша был дома в ту субботу, мы бы сразу узнали, кто ты такой! А ты столько времени мучился!

– Да в чем дело-то? – удивленно спросил Лёша, поправляя очки. – Почему вы так кричите?

Новый год отмечали все там же, у Наполеона. Артём взялся запекать гуся с яблоками, а Наполеон с Киви суетились по хозяйству, ожидая прихода Поляковых: Катерина должна была отвести Зямбу к родителям, а Кирилл, как всегда, задерживался на работе. Пифагор в хозяйственные мелочи не вникал – у него как раз завязалась оживленная дискуссия по скайпу с кем-то из лондонских коллег. Потом Наполеон решила, что неплохо бы выгулять Шарикова, и оставила Киви с Артёмом накрывать на стол.

Гусь был уже готов, и Артём выключил духовку. Они с Киви сидели на кухне и не знали, о чем говорить. С того воскресенья, когда неожиданно приехал Пифагор, до сегодняшнего дня они виделись всего один раз: Артёму каким-то чудом удалось вытащить Киви на свидание. Он уговорил ее пойти на каток в Парк культуры – сначала Киви держалась настороже, но постепенно смягчилась и уже не огрызалась на каждую реплику Артёма. Они катались до одурения, извалялись в снегу и устали так, что Киви к концу дня просто повисла на Артёме, чему он только радовался. Он попытался завлечь ее к себе домой, чтобы накормить, но Киви отказалась наотрез, так что пришлось идти в «Шоколадницу» около метро «Октябрьская», где с трудом нашелся столик и было так шумно, что они почти не слышали друг друга. Артём проводил Киви до дома и даже поцеловал в щечку, но, когда позвонил ей на следующий день, она уже опять была насмешливо-отчужденная. Артём еще не знал, что ему каждый раз придется начинать заново приручение этой дикой птицы. Вот и сегодня она встретила Артёма весьма холодно, но, пока с ними была Ира-Наполеон, это не так чувствовалось. Вздыхая про себя, Артём разглядывал профиль сидящей за столиком Олеси – прямой носик, нежный рот, мягкая округлость щеки, длинные ресницы… пёрышки рыжеватых волос… розовое ухо. Ни разу в жизни Артёму не приходило в голову рассматривать уши, чьи бы они ни были, а теперь он не мог глаз оторвать от этого чуда природы. Чудо природы становилось все розовее, и наконец Киви прикрылась рукой:

– Хватит пялиться! Что ты уставился?

– Я просто любуюсь.

Киви вскочила и убежала. Он посидел, озадаченно хмурясь, потом пошел за ней. Она курила на лоджии и не повернулась, когда Артём открыл дверь.

– Извини, что так таращился. Понимаешь, какая штука – я не могу не смотреть на тебя, не могу не думать о тебе. Похоже, я… ну… в общем, влюбился.

Олеся затянулась и выпустила колечко дыма, не глядя на Артёма.

– А я тут при чем?

– Как это? – поразился Артём. – Я же в тебя влюбился!

– Ты влюбился – твои и проблемы.

– Но… Нет, как же это? Тебе что, все равно?

Киви не ответила и отвернулась от Артёма.

– Я что, тебе совсем не нравлюсь? Ни капельки?

Она пожала плечами.

– А может, ты все-таки попробуешь узнать меня получше? Вдруг я тебе больше понравлюсь?

Она упорно молчала.

– Ну ладно… Раз так… Прости… Я пойду.