Всего один поцелуй - Тара Пэмми

По крайней мере, он был таким до того момента, пока красивый улыбающийся Спирос не возник перед ней во время свадебного приема и не поприветствовал ее, как давно потерянный друг. Элени была так потрясена, что поначалу приняла его за призрак, который появился из прошлого, чтобы напомнить ей, кто она, как она наивна и как сильно она может ошибиться, если не будет осторожной. Когда Спирос взял ее за руку и вывел из Розового зала, она пошла с ним по доброй воле. Когда он прижимал ее к себе, нашептывал ей много ласковых слов, а затем прикоснулся губами к ее волосам, она неподвижно стояла на месте, словно статуя.

Воспоминания, которым она не позволяла себе предаваться, вернулись, принеся с собой боль и грусть. Затем на смену его ласковым словам пришли извинения, и он исчез так же неожиданно, как и появился.

Спрашивая себя, не был ли он галлюцинацией, она ходила взад-вперед по старой оружейной комнате и зацепилась рукавом платья за ржавые доспехи.

Когда боль в ногах стала невыносимой, она прислонилась к стене напротив входа в свои покои и разулась. Все, чего ей сейчас хотелось, – это снять платье, принять горячую ванну, а затем лечь спать. Чем скорее она заснет, тем скорее проснется, и к ней вернется рассудительность, которой она всегда гордилась.

Стоя в коридоре, она вытаскивала шпильки из своей прически, когда увидела сквозь открытую дверь своей гостиной двигающуюся тень от высокой, широкоплечей фигуры. Это был Габриель.

Свет, проникающий в окна, был у него за спиной, и он походил на мрачного ангела ночи. Пиджака на нем не было, в расстегнутой белой рубашке виднелась загорелая мускулистая грудь. В руке он держал стакан скотча.

Прислонившись плечом к дверному косяку, он окинул взглядом ее босые ступни, подол платья, грудь, обтянутую корсажем, затем шею и волосы, часть которых она высвободила из узла на затылке.

От этого взгляда собственника ее бросило в жар. Все мышцы напряглись, кожу начало покалывать, пульс участился. Босоножки выпали из ее пальцев и с глухим стуком ударились о пол.

Она была так потрясена появлением Спироса, что забыла, что сегодня их с Габриелем первая брачная ночь.

Он пришел консуммировать их брак?

По ее телу пробежала дрожь, и она поняла, что это дрожь желания.

Она хочет ему отказать?

«Нет», – ответило ее тело. Она ждала этой ночи. Она ждала ее всю свою жизнь. Но встреча со Спиросом выбила ее из колеи. Возникло ощущение, будто у нее из-под ног выдернули ковер, едва она обрела твердую опору. Она была так погружена в свои мысли о прошлом, что возвращение к реальности подействовало на нее как пощечина. У нее было такое чувство, будто она принесла тень прошлого в их с Габриелем новую жизнь.

Сделав большой глоток скотча, он вытер рот ладонью.

– Ты собираешься раздеться прямо в коридоре, querida? – произнес он обманчиво мягким тоном, не сдвинувшись с места.

– Нет. Я… Прости, я не знала, что ты придешь сюда сегодня.

Осознав, как нелепо это прозвучало, Элени поморщилась.

– Где еще следует быть новоиспеченному мужу в его первую брачную ночь? Или мне еще рано приступать к выполнению моих условий сделки?

Элени обхватила себя руками, словно это могло ей помочь справиться с болью унижения.

Один мужчина бросил ее много лет назад, не сказав ни слова, другой собирается наказать ее за то, чего она не делала.

– Неужели мое желание иметь ребенка для тебя всего лишь строчка в договоре, Габриель?

– Не я решил исчезнуть без предупреждения. Представь себе, как я удивился, когда ни я, ни Анджелина, ни твой брат не смогли тебя найти за два с лишним часа. Твой мобильный телефон отключен, Элени. Даже я знаю, что обычно ты с ним не расстаешься.

– Должно быть, я оставила его где-то в суматохе.

– Даже твоя личная помощница не смогла тебя найти.

Его губы были плотно сжаты, глаза смотрели холодно, и она поняла, что он на нее злится. Даже сильнее, чем когда разоблачил ее в ночь маскарада.

– Габриель, ты на меня злишься? – прямо спросила она.

Этот вопрос на мгновение сбил его с толку, словно он сам до сих пор не осознавал, что его переполняет ярость.

– Я просто нахожусь в замешательстве, Элени. Ты исчезла со свадебного приема, тебя не было два с лишним часа. И вот ты около полуночи появляешься рядом со своими покоями. Ты держишь босоножки в руке, твои волосы растрепаны, платье порвано. Должен признаться, мне любопытно, в чем причина всего этого.

Он заметил, что рукав ее платья в одном месте разошелся по шву, и, разумеется, пришел к выводу, что оно порвалось, когда другой мужчина раздевал ее в порыве страсти.

Откинув волосы со лба, она принялась лихорадочно искать правдоподобное объяснение. Она не могла сказать ему правду, которая была слишком унизительной.

– Я жду объяснения, Элени.

– Я встретила одного человека. Мы заболтались и забыли о времени. Я…

– Этот человек мужчина?

Элени покачала головой:

– Нет. Это моя давняя подруга. Мы давно не виделись, и для меня было большой неожиданностью встретить ее здесь сегодня.

– Ты не пригласила эту подругу на свадьбу?

– Ее сестра когда-то работала во дворце, и она решила сделать мне сюрприз.

Ей было неприятно лгать человеку, за которого она сегодня вышла замуж. Но что она могла ему сказать? Что мужчина, которого она когда-то любила, вернулся в день ее свадьбы в Дракос спустя десять лет? Что он обнимал ее так, будто страдал из-за того, что она стала женой другого? Или что он обещал ей, что больше никогда ее не оставит?

– Почему твое платье порвано?

Ее чувство вины сменилось гневом, и она дерзко вскинула подбородок:

– Что, по-твоему, я сделала, Габриель?

– Ни один жених не хочет, чтобы его невеста разочаровала его в первую брачную ночь, правда? – произнес он насмешливым тоном.

– Я уже говорила тебе, что я не скучная святоша, которой меня изображают, – отрезала она.

Он пожал плечами, и его рубашка распахнулась еще шире.

– Анджелина хотела пожелать тебе спокойной ночи. Она ждала тебя, но в конце концов мне удалось убедить ее лечь спать.

Когда она подумала о девочке, чувство вины вернулось.

– Мне жаль. Я совсем…

– Забыла о времени. Я помню. А тебе следовало бы помнить, что Анджелина беспокоится, когда люди внезапно исчезают. После гибели ее матери в аварии она боится, что нечто подобное может произойти еще с кем-то из ее близких.

– Я уже сказала, что сожалею, – прошептала она, с трудом сдерживая слезы. – Для меня самое главное, чтобы на душе у Анджелины было спокойно и она чувствовала, что ее любят.