Принц-пират - Гэлен Фоули

Мятежник так и не отвел девушку к своему отряду. Вместо этого он проводил ее назад, в Маленькую Геную.

Сейчас в городе было темно и пустынно. Лишь небольшие группы охранников прохаживались по улицам и стояли на площади. В их перекликающихся голосах, в пронзительных свистках сержанта, в звуке марширующих ног и в цокоте копыт чувствовалась напряженность.

«Все разыскивают его и меня», — поняла Аллегра, когда незнакомец вел ее вдоль старой римской стены к сторожевым башням у ворот — в самое логово, судя по всему.

Девушке было не по себе, оттого что она так покорно выполняет волю похитителя, словно пошла против отца и встала на сторону мятежников. Но какой у нее выбор? Она же не может сражаться с таким огромным и сильным мужчиной?

Внутри у нее что-то тошнотворно дрожало, когда Аллегра думала о том, что сделают с Умберто, схватив его, особенно увидев ее разорванное платье. Это сделал Доминик, но заподозрят, конечно, Умберто. Солдаты отомстят жителям его деревни и, несомненно, сделают с крестьянскими девушками то, что, как они полагают, он сделал с ней.

Затем мужчины деревни взорвут гарнизон или устроят засаду солдатам и сотворят ужасные вещи с пойманными пленниками. «Месть за месть, кровь за кровь, и так без конца», — устало размышляла она.

Жители острова были католиками, а Спаситель учил подставлять другую щеку, если ударят по одной, и Аллегра не понимала, почему средневековая традиция вендетты распространилась по всей Италии, как лихорадка безумия. Более всего подвергались этой заразе острова — Сицилия, Корсика и остров Вознесения. Хотя короля Альфонса здесь почти боготворили, все, кажется, забыли, что еще двадцать лет назад он законом запретил вендетту.

Взглянув в сторону дворца, Аллегра увидела, что все окна освещены. Интересно, что скажет отец по поводу этой истории? Наверняка не допустит, чтобы гости узнали о ее похищении.

Доминика сейчас уже несомненно нашли и отвели к врачу.

Он, вполне вероятно, уже налгал отцу о том, как все произошло, выгораживая себя, а потом отправился к любовнице.

У сторожевых ворот мятежник долго смотрел на девушку странным взглядом своих темных завораживающих глаз. Аллегра было решила, что сейчас он наклонится и поцелует ее, но Умберто лишь притянул ее к своей груди. Затем обнял рукой ее талию. Она не воспротивилась.

— Аллегра… — пробормотал Лазар.

Девушка задрожала, услышав обжигающее желание в его голосе. Она закрыла глаза, когда пальцы Лазара коснулись ее шеи. Эта неожиданная ласка лишила девушку сил, и, чтобы не упасть, она слегка прижалась к нему.

— Лодыжка болит?

— Чуть-чуть, — задыхаясь, прошептала Аллегра.

Лазар замер, а затем его руки начали ласкать ее. Все ощущения Аллегры сосредоточились там, где он касался ее. Девушке мучительно хотелось узнать его имя.

Пальцы Лазара обхватили ее плечо, потом скользнули по руке к запястью.

— Аллегра, — выдохнул он, — я так сожалею о том, что мне предстоит сделать.

— Ничего, — пробормотала она, закрыв глаза и положив голову на его широкую грудь.

Наслаждаясь ощущением близости этого сильного тела, Аллегра вдруг услышала тихий металлический щелчок.

Она открыла глаза как раз в тот момент, когда незнакомец приставил серебристое дуло пистолета к ее виску.

Девушка замерла в его руках.

— Что ты делаешь? Боже милостивый!

— Спокойно, дорогая. — Лазар вывел ее на открытое пространство перед воротами. — Веди себя спокойно, делай то, что я говорю, и ничего неприятного не случится.

Стража бросилась к ним, но Лазар приказал солдатам остановиться. Они повиновались.

— А теперь постучи в дверь, — сказал он Аллегре. — Когда ответят, назовись.

Она не шелохнулась.

— Аллегра!

— Не могу, — простонала она. — Мне страшно.

— Ты должна сделать это, дорогая.

— Не смей так называть меня! Как ты можешь говорить такое, держа пистолет у моего виска?

Она заплакала. Лазар твердил себе, что это хорошо, ибо картина будет убедительнее. Но на душе у него было скверно.

— Я ненавижу тебя!

— Ну же, милая, сделай это, — мягко попросил Лазар. — Я не обижу тебя. Нам лишь нужно убрать с дороги этих солдат, вот и все.

— Ты… ты обещаешь?

— Клянусь, — прошептал он.

— Хорошо. — Вся дрожа, она шагнула вперед и заколотила кулаком в массивную деревянную дверь с железными запорами, которая вела в башню.

Девушка казалась крошечной на ее фоне, и у Лазара сжалось сердце. Он стремительно притянул ее к себе, полуобняв, прежде чем она успела подумать о побеге. Услышав голоса мужчин по ту сторону двери, Аллегра дрожащим голосом назвала себя.

— Как ты мог поступить так со мной? — прошептала она. — Я ничего плохого не сделала тебе. Я никого не обидела.

Лазар верил ей.

— Если это утешит тебя, то я продал бы душу, лишь бы любить тебя, — пробормотал он.

— Я никогда бы не согласилась. Никогда, проживи я хоть тысячу, хоть миллион лет!

— А я думаю, согласилась бы.

— О Боже, как же я ненавижу тебя!

— Добрый вечер, синьоры, — обратился Лазар к солдатам. — Мы с сеньоритой Монтеверди просим вас всех покинуть башню. Выходите тихо, подняв руки вверх.

Через несколько минут в помещении не осталось солдат, и Лазар вместе с Аллегрой заперся в башне, для надежности придвинув к двери тяжелый стол. Карты, в которые играли солдаты лишь несколько минут назад, разлетелись по полу.

— Безумец! — закричала Аллегра, всплеснув руками. — Ты понимаешь, что тебя повесят? Как только выйдешь отсюда, ты — мертвец!

Лазар усмехнулся:

— Как мило, что тебя это тревожит. — Убрав пистолет, он схватил девушку за руку и потащил вверх по каменной лестнице.

Воздух в башне был душным и спертым, стены — сырыми.

Запыхавшись, они добрались до сторожевой комнаты, окна которой выходили на море. В ней стояли лишь грубо сколоченный деревянный стол и небрежно отодвинутые скамейки. На стене висели лампы.

Лазар задул все лампы, кроме одной, чтобы не превратиться в легкую мишень для солдат.

В центре комнаты стояла большая лебедка для восточных ворот. Отпустив руку Аллегры, Лазар подошел к лебедке и уперся плечом в колесо. Для того чтобы усилия увенчались успехом, понадобились бы двое-трое сильных мужчин, но ему придется сделать все самому.

Аллегра замерла и побледнела, глядя на него, но при первом скрипе ворот вздрогнула.

— Кто ты? — решительно спросила она, когда Лазар налег на рычаг. Его рана снова открылась.