Ночь в его объятиях - Тесса Дэр

— Прости, кузен… — Колин похлопал Брэма по плечу, и они вошли в заведение. — Я знаю, как ты злишься, когда я бываю прав, Но увы…

Брэм быстро оценил обстановку. Никаких липких половиц. Никаких темных, сырых углов и никаких мужчин.

Он увидел несколько столов, покрытых скатертями из белого дамаста, а на них стояли глиняные вазы со свежими букетами из полевых цветов. Вокруг каждого стола сидели по нескольку молодых особ, и всего их было около двадцати. Одеты же они были в халаты для работы, украшенные лентами, и некоторые из них были в очках. Причем почти все они очень смутились при появлении мужчин.

Музыка тотчас стихла, а затем девушки как по команде повернулись к центру комнаты, очевидно, посмотрели на свою предводительницу для получения указаний. И ею оказалась… мисс Сюзанна Финч.

О Боже! Мисс Финч была главной в этой компании старых дев!

— О, да ведь это лорд Райклиф, лорд Пейн и капрал Торн! Какой сюрприз! — Она поднялась со своего стула и присела в реверансе. — Не хотите ли к нам присоединиться?

— Давайте по крайней мере поедим, — пробормотал Колин. — Там, где собрались женщины, должна быть еда. Я практически уверен, что об этом сказано и в Священном писании.

— Прошу садиться.

Мисс Финч указала на несколько свободных стульев за столом около стены.

— Иди первый.

Колин подтолкнул кузена локтем.

Брэм сконфузился и начал продвигаться к указанному столу, уворачиваясь от низких потолочных балок и чувствуя себя как пресловутый слон в посудной лавке. Все вокруг было ужасно хрупкое. Хрупкие женщины держали хрупкие чашки в свои изящных ручках. И они, побледневшие, следили за ним глазами размером с блюдце. Брэм боялся, что одним неосторожным движением может разрушить эту идиллию.

— Я принесу вам закуски, — сказала мисс Финч.

Он тут же выдвинул для нее стул.

— Нет-нет, мой кузен все сделает. Присядьте, мисс Финч.

Она взглянула на него с удивлением, но все же села.

Усевшись с ней рядом, Брэм почему-то вдруг вспомнил, как оказался на ней сразу после взрыва. И вспомнил ощущения, которые тогда испытывал.

Тут на столе появилась чашка чаю, и мисс Финч тихим шепотом спросила:

— Молоко или сахар?

Проклятие! Она предлагала ему чай, а его тело отреагировало на это так, как если бы она стояла перед ним обнаженная.

— Спасибо. Ничего. — Брэм вытащил флягу из нагрудного кармана и щедро плеснул виски в свою дымящуюся чашку. — Мисс Финч, что у вас здесь происходит?

— У нас тут еженедельный салон. Как я сказала вам вчера, у леди в Спиндл-Коув есть расписание. По понедельникам — загородные прогулки. По вторникам — морское купание. Среды мы проводим в саду, а…

— Да-да, помню, — кивнул Брэм. — А в четверг вы, наверное, заботитесь об осиротевших ягнятах.

Сюзанна невозмутимо продолжала:

— Помимо общей деятельности нашей группы, каждая дама имеет свои собственные интересы. Искусство, музыка, наука, поэзия… А эти салоны помогают молодым дамам развивать уверенность в себе.

Брэм не мог понять, почему молодой особе, которая сейчас вновь заиграла на фортепиано, не хватало уверенности в себе. У него не было музыкальных способностей, но он распознал истинный талант, когда услышал игру этой молодой женщины. Она извлекала из фортепиано такие немыслимые звуки, которые, как ему казалось, из подобного инструмента извлечь нельзя. К тому же девушка была довольно симпатичной. Наблюдая за ней, он отметил густые каштановые волосы и тонкие черты лица. Она была не в его вкусе, но все же недурна собой.

Пока девушка играла, Брэму почти удалось побороть вожделение к мисс Финч. Только музыкальный гений был способен на такое.

— Это мисс Тейлор, — прошептала Сюзанна. — Наша преподавательница музыки.

Тут появился Колин. Плюхнув блюдо в центр стола, он тем самым снял напряжение.

— Вот, — сказал он. — Еда.

Брэм посмотрел на угощение.

— Ты уверен?

Блюдо было усыпано крошечными пирожными и кексиками, и все эти деликатесы украшала сахарная глазурь пастельных оттенков, а также маленькие розочки и сахарные жемчужинки.

— Это не еда. — Брэм зажал пирожное, покрытое лавандовой глазурью, между большим и указательным пальцами и уставился на него. — Это… съедобное украшение.

— Да, съедобное. И это главное.

Колин отправил в рот кусочек кекса с тмином.

— О, эти лавандовые пирожные — фирменное блюдо мистера Фосбери. — Сюзанна кивнула на пирожное в руке Брэма и взяла себе такое же. — Они заполнены смородиновым желе его собственного приготовления. Божественно…

— Мистер Фосбери… сделал их?

Брэм по-прежнему таращился на лавандовое пирожное.

— Да, конечно. Это заведение принадлежало не одному поколению Фосбери. Раньше здесь была таверна.

«Итак, на этом месте когда-то была таверна, — думал Брэм. — С приличным элем, можно предположить. А также с пирогами и стейками». При этих мыслях в животе у него заурчало.

— Почему же владелец таверны обратился к выпечке кексов и булочек к чаю?

Он обвел взглядом изысканное оформление кондитерской.

— Потому что все меняется. Как только гостиница стала пристанищем местных леди, единственным выходом стало изменение деловой стратегии.

— Понятно… Итак, это заведение больше не таверна. Это кондитерская, где вместо настоящей пищи ассортимент пастельного абсурда. Вы довели порядочного и трудолюбивого человека до того, что ему приходится печь розочки, чтобы заработать на пропитание.

— Вздор! Мы ни до чего не довели мистера Фосбери.

— Мисс, чего вам не хватает? Вы… заставили мужчину опуститься до смородины.

Брэм с отвращением отбросил пирожное, затем стер лавандовую глазурь с пальцев краем скатерти из дамаста.