Путешествие оптимистки, или Все бабы дуры - Екатерина Вильмонт

– Да, кстати, звонил твой Жукентий!

– То есть как? – ахнула Любка. – Алька, чтоли?

– Да нет, почему? – удивилась Дашка и вдругпокатилась со смеху. – Тетя Люба, ты что, решила, что это мамин котзвонил, да?

– Ну ты же говоришь – Жукентий. А Жукентий, насколькомне известно, кот?

– Ну, этот Жукентий, может, отчасти тоже кот, новдобавок еще и архитектор.

– Кирка, что она городит? – недоумевала Люба.

Мне тоже стало смешно.

– Да нет, Любаша, это мой новый поклонник, и звать егоВикентий. Так что, сама понимаешь, кличка Жукентий в данном случае неизбежна. Ачего он хотел, Жукентий?

– Он хотел ехать тебя встречать, но я не пустила,подумала, что ты будешь усталая, не в форме, и мне же еще влетит.

– Ой, спасибо тебе, Дашутка, ты у меня умница, блюдешьмамочкины интересы.

– Еще бы! Сколько у меня мамочек-то? А если учестьотсутствие папочки, то мамочкина ценность возрастает вдвое!

О Господи!

Так, мило болтая, мы просидели до двенадцати. Потом Дашарешила отвезти Любу на машине, и я, воспользовавшись ее отсутствием, быстреньколегла в постель. Когда она через четверть часа – Люба жила совсем близко –вернулась, я сделала вид, что сплю. Мне нужно было хорошенько все обдумать.

Марат… В глубине души я всегда знала, что эта встречакогда-нибудь состоится. Первые лет пять я страстно о ней мечтала, а потом жизньстала брать свое, работа и Дашка поглощали меня целиком. Время от временивозникали какие-то романы, не задевавшие меня глубоко, но дарившие, однако,немало приятных часов. Потом в мою жизнь вошел Юра на правах, так сказать,приходящего мужа, что вполне устраивало нас обоих. Но последние полтора года,несмотря на свой отнюдь не юный возраст, я чувствовала, что созрела для новогоромана, быть может последнего… И вот встреча с Жу… тьфу, с Викентием, Котей,как хорошо… И тут здрасьте вам – Марат. Я почти физически ощущала, как душа моярвется на две части. Что же делать? Но потом я твердо сказала себе: успокойся,голубушка, Марат твой просто хочет отвести душеньку на свободе, он опятьнаговорит тебе с три короба, а потом, горестно понурив плечи, исчезнет напросторах родины чудесной. Ты ему на фиг не нужна, просто будет опять надрыв вгостиной, и ничего больше. А Жукентий… В нем столько прелести и никакихвзаимных счетов, никакого прошлого, нет, я не позволю Марату сломать мне жизньеще раз, ни за какие коврижки! Он собирается звонить завтра вечером… Дапозвонит ли еще! Но что-то говорило мне, что позвонит обязательно. А впрочем,чего заранее мучиться? Итак, решено, завтрашний день посвящаю Коте, а там виднобудет! И вообще, от нас ничего не зависит, а посему положимся на судьбу! С этойблагой мыслью я заснула.

Утром я сбегала на пляж, поплавала, вернулась домой наавтобусе.

– Мамуля, Жукентий уже звонил! – сообщилаДашка. – С твоей стороны, мамуля, это чистейшее свинство, у меня сегодняпоследний свободный день, а ты намерена смыться с Жукентием!

– Дашутка, прости, я не подумала! Хочешь, я пошлю его кчертовой матери?

– Не вздумай! И вообще, я пошутила, в два часавозвращается Данила, так что я буду не очень одинока!

– Ой, у меня все из головы вон!

– Да, если в твоем возрасте крутить сразу с двумямужиками.

– С двумя? Где ты второго-то обнаружила?

– На автобусной станции. Этот пожилой господин смотрелна тебя глазами, полными любви и страсти.

– Даша, ты в своем уме?

– В своем, мамуля, в своем! Да и у тебя лицо былокакое-то… перевернутое. Признавайся, кого ты еще закадрила?

– Никого я не кадрила, просто случайно встретила одногостарого знакомого, малоприятного, надо заметить. Мы с ним не виделись бог знаетсколько лет…

К счастью, в этот момент зазвонил телефон. Викентий.

– Кирочка, доброе утро! Как съездили?

– Чудесно, масса впечатлений.

– Что-то большого энтузиазма в голосе не слышу, ну даладно, поговорим при встрече. Итак, какие планы?

– Я в вашем распоряжении.

– Вы уже готовы?

– Буду готова через полтора часа.

– Мне зайти за вами, или встретимся в городе?

– Встретимся в городе.

– Хорошо, в половине двенадцатого возле синагоги наАлленби. Договорились?

– Да.

– Жду с нетерпением!

– Найдешь дорогу? – спросила Дарья.

– Обижаешь, начальник!

– Нет, я все-таки довезу, мне так спокойнее будет.

– Дашка, не выдумывай! Я каждое утро бегаю на пляж, иты не боишься, что я заблужусь, а тут вообще десять минут ходу по той же самойАлленби, а ты вдруг забеспокоилась. Может, боишься, что я на другое свиданиеподамся?

– С тебя станется. Что-то мне этот таинственныйнезнакомец из автобуса не нравится.

– Плесни-ка мне еще кофе! – предпочла я перевестиразговор.

– Мне он не нравится, – гнула свое Даша, –тем, что ты приехала сюда радостная, а теперь в тебе как будто трещинапоявилась… и явно после Иерусалима.

Господи, да она насквозь меня видит! Впрочем, неудивительно.Меня все насквозь видят, на моей физиономии отражаются все мои чувства и мысли.Петя, друг моей молодости, говорил: «Кирка, прикрывай лицо газетой!» Мнеказалось, что с годами я научилась немного владеть собой, но, видимо, яобольщалась.

– Что ты мелешь, Дарья, какая трещина?

– Ладно, я знаю, что говорю. Поэтому предпочитаю сдатьтебя Жукентию с рук на руки.

Оставалось только засмеяться и пожать плечами.

Дашка и впрямь доставила меня до места. Викентий уже ждал сбукетиком цветов.

– Даша, как удачно, что вы приехали! Я купил вашей мамецветы, а потом подумал, что в данной ситуации это довольно глупо, они через часзавянут. А посему позвольте вручить эти цветы вам.

С ума сойти, до чего галантен!

Благодарно заверещав, Дашка села в машину и укатила с моимбукетом.

– Ну что, Кира, идем в Яффу?

– Идем!

Он взял меня под руку, и мы неспешно, с удовольствием, пошлипо улицам и улочкам. Идти с ним было необыкновенно приятно, легко, совсем непришлось приноравливаться друг к другу. Далеко не со всяким удобно ходить подруку. Оказалось, что он прекрасно знает историю. В отличие от меня. Мне нисекунды не было с ним скучно, а что может быть важнее в отношениях с мужчиной?По крайней мере в моем возрасте. Он привел меня в Абрашин парк – дивной красотыместо, откуда открывается упоительный вид на море и город. К сожалению, музейМейслера оказался закрыт.