Вечно Алая - Изабель Ронин

Калеб

– Итак, – я глубоко вздохнул, открывая окно автомобиля, чтобы очистить мысли. Ее дурманящий запах все еще заполнял салон.

И я утопал в нем.

Подумай о чем-нибудь другом.

– Ты была в кафе «У Анны»? – спросил я.

– Там еще есть пекарня?

– Да, есть.

Она обрадовалась.

– Была, мне там очень понравилось.

Если бы я знал, что ей нравится это кафе, отвел бы туда давным-давно.

– Тогда поехали.

Она улыбнулась, и мое сердце застучало сильнее и громче.

– У нас есть время перекусить, прежде чем я отвезу тебя к Каре. Мои занятия начинаются в час, так что даже успею вернуться домой и принять душ. Хотя с другой стороны, – я замолчал и подождал, пока она посмотрит на меня, – может, ты хочешь принять душ вместе со мной?

Отчасти это была шутка. Но только отчасти.

Я ожидал, что она засмеется или закатит глаза, как в последний раз, когда задал ей тот же вопрос, но она этого не сделала. Просто посмотрела в окно, а на ее манящих губах появилась загадочная полуулыбка.

Возможно, это означает, что она…

Я откашлялся и открыл рот, чтобы пошутить, но понял, что лишился дара речи.

– Тогда у нас будет время позавтракать, – сказала она.

Сконцентрируйся на дороге.

– Включить радио?

«Я нервничаю, – вдруг осознал я. – Какого черта?»

Я заметил, что она пристально наблюдает за моими руками, пока я веду машину. Я немного подождал.

Она сделала глубокий вдох, словно готовилась к чему-то, а затем медленно взяла меня за руку, наши пальцы сплелись.

Это все, что мне было нужно.

Чтобы она держала меня за руку. В тот момент я чувствовал себя хозяином целого мира.

Я был даже круче, чем Джек Доусон^[1].

Я обернулся и посмотрел на нее. Она покраснела и, глядя прямо перед собой, снова переплела наши пальцы.

В тот момент я точно знал, что не раздумывая умру за эту девушку.

Она была моей единственной. Всегда была.

– Калеб, мне кажется, мы только что проехали кафе «У Анны».

Неужели она хочет, чтобы я помнил о каком-то кафе, когда мое сердце готово разорваться на части из-за нее?

Я даже своего имени не помнил.

Может, Джек Доусон?

– Ты передумал? – спросила она.

– Нет, конечно. Я принял решение очень давно. Думаю, сразу, как только впервые тебя увидел.

Я чувствовал, как она смотрит на меня, как ее рука еще крепче сжимает мою руку.

Я развернулся на светофоре, поставил машину на свободное парковочное место за кафе. И просто сидел, глядя перед собой.

– Помню, как впервые увидела тебя, – сказала она. – Это было не в клубе, а в студенческом городке.

Я вообще не помнил, что было в моей жизни до того, как встретил ее.

– И что я делал?

– Флиртовал с тремя девушками, – фыркнула она. Я ухмыльнулся.

– Ревнуешь?

– Нет.

– А почему тогда ты нахмурилась?

Она скрестила руки на груди.

– Я не нахмурилась.

– Вообще-то да.

– Нет!

– Да, ты…

– Ты ведешь себя как ребенок. – Она вышла из машины и направилась к главному входу в кафе.

Смеясь, я, словно щенок, поплелся за ней.

Кафе было маленьким и уютным, в винтажном стиле, который прекрасно дополняли антикварные зеркала и черно-белые фотографии Парижа на серых бетонных стенах. Коричневые столики и стулья выглядели довольно старыми, но я понимал, что на самом деле вся мебель новая. Над баром висела большая школьная доска, на которой разноцветными мелками написали меню.

Алая пошла к стеклянной витрине, где лежали хлеб и сладкая выпечка.

– Так красиво, – сказала она, сияя. Ее нос почти касался стекла, когда она разглядывала витрину. Вероника выглядела прекрасно и была похожа на ребенка в кондитерской.

После того как мы сделали заказ, она выбрала столик возле окна с видом на очаровательную улицу с недавно распустившимися цветами и высокими деревьями. Я сел напротив нее. Она обхватила свои щеки руками, ее глаза горели от нетерпения.

– Однажды у меня будет собственное кафе. Почти как это. Только я поставлю в нем маленький книжный шкаф, и люди смогут читать и общаться за чашечкой кофе.

Наклонившись вперед, я облокотился на стол руками и погладил ее локти, а ноги под столом зажал своими ногами.

Она делилась со мной мечтами. Она никогда раньше этого не делала.

– Я буду твоим первым и самым преданным посетителем, – пообещал я. – А у тебя в кафе будут подавать блинчики?

– Особенные блинчики, – прошептала она, улыбаясь.

Я улыбнулся ей в ответ, рисуя пальцем кружочки на внутренней стороне ее локтя.

Она продолжала говорить, и ее голос был для меня словно зов сирен^[2]. Мне казалось, я так долго его не слышал. Ее губы двигались, глаза блестели. Она была такой красивой.

Она легонько пнула меня под столом.

– Калеб, ты слушаешь?

– Ты сказала, что любишь меня. – Она прикусила губу, и я понял, что она старается не рассмеяться. – Не знал, что тебе нравятся круассаны. Думал, ты закажешь булочки с корицей, – продолжил я после того, как официантка принесла наш заказ. Я взял нож и положил кусочек масла на блинчики.

– Обычно так и есть, но иногда Деймон приносит Каре такие потрясающие круассаны. Его мама печет. Думаю, придется ее шантажировать, чтобы получить рецепт.

Я случайно вылил слишком много сиропа. Замечательно. Аккуратно поставил баночку с сиропом на стол и уставился в тарелку.

– Калеб? – произнесла она тревожным голосом. – Что-то не так?