Это мужской мир, подруга! - Татьяна Веденская

Дешевая пластмассовая кофеварка шипела и плевалась, выдавая из себя по капле сомнительную бурую жидкость. Я переливала ее из стеклянного кофеварочного чайника себе в чашку, не дожидаясь, пока кофеварка закончит шипеть, и пила кофе, как воду – большими глотками, не обращая внимания на вкус. Кофе горчил, как и положено, а сахара все равно в доме не было. Такие стратегические продукты, как сахар, соль, масло, молоко, заканчивались в самый неподходящий момент, а покупали их мы с Варечкой крайне неохотно. По принципу, все равно сожрут, так что можно и до послезавтра подождать. Авось кто-то не выдержит без сахара или туалетной бумаги да и купит их сам. Будет одной проблемой меньше.

– Сколько чашек ты уже высосала? – поинтересовалась сидящая на стиральной машине Варечка. Она уже несколько часов следила за мной с интересом натуралиста.

– Не знаю. Мне все равно.

– Просто интересно, ты как себя чувствуешь?

– Прекрасно. Просто, блин, лучше всех, – фыркнула я, нервически постукивая по столу.

– Ночью что делать собираешься?

– В каком смысле? – удивилась я. – А что, есть предложения? На панель не пойду, даже чтобы оплатить тебе за постой.

Тут Варечка расхохоталась, слезла со стиральной машины и подсела ко мне.

– Логика у тебя, девушка, работает великолепно. Я имела в виду, ты с этого кофе должна теперь, по моим подсчетам, неделю не спать.

– Ну и ладно.

– Может, просто не будешь показывать никому эту дурацкую трудовую книжку, и все?

– Конечно, не буду. Думаешь, есть на свете работодатель, который возьмет к себе пьяницу? – Я размахивала руками действительно гораздо активнее, чем обычно. Все-таки нельзя было злоупотреблять кофеином.

– Я люблю пьяниц, – пожала плечами Варечка. – Они поэтичны и смотрят на жизнь философски. Один мой знакомый, очень интеллигентный, кстати, мужик, только легко переходит на мат... но не в этом дело. Он когда выпьет, всегда звонит всем своим бывшим девушкам и просит их вернуться. Прямо по списку звонит, согласно алфавиту.

– И тебе звонит?

– Ну а как же. Я, как ни крути, третья в списке. До меня только А и Б, но на Б у него только одна девушка, и ей он не звонит.

– Почему?

– Потому что ее зовут Жаннет. Ну, то есть она сама именует себя Жаннет. Может, она вообще какая-нибудь Фрося, кто знает.

– А почему она тогда на Б? – удивилась я.

– Дай-ка подумать, почему она на Б? Он, когда еще не переходит на мат, называет ее «жрицей свободно конвертируемой любви». В простонародье бл...

– Я поняла, можешь не продолжать, – усмехнулась я.

Варечка вздохнула:

– В общем, после буквы А он сразу звонит мне. Говорит, что вместе со мной из его жизни ушла муза, что я снилась ему в прозрачной тунике, скачущая верхом на единороге.

– Символично.

– А то! После коньяка он мне читает по памяти Цветаеву. «Быть нежной, бешеной и шумной...» – Варечка томительно вздохнула, потом хмыкнула и продолжила: – Ну а если после спирта, то Есенина или Маяковского. Отлично, кстати, читает.

– И что? Ты к нему возвращалась?

– Неоднократно. Знаешь, я думаю, в твоем детском возрасте ты сможешь легко начинать карьеру с чистого листа еще раз пять. Выкинь эту трудовую и забудь.

– Я только не понимаю, как это вообще могло со мной случиться?

– Надо было не пить этого французского вина. Это все Эндрю виноват, на самом деле все беды всегда от коммунистов. Такие уж они, у них аура такая – революционная. – Варечка философствовала, наматывая на палец кончик длинной светло-рыжей пряди волос.

– Французы, – согласилась я.

– Газетки видела? – аккуратно поинтересовалась она, вынимая чашку с кофе из моих рук.

– Видела. – Я вздохнула, понимая, что контактов с внешним миром все-таки не избежать. Варя хоть и любит меня, как сестра (двоюродная скорее), а жить долго бесплатно не даст. Покамест она подсовывает мне бесплатные газетки с объявлениями о работе, но скоро начнет и более серьезные атаки. Так что вариантов у меня было немного. Либо пойти на поклон к отцу, к чему я не была готова категорически, либо найти работу. В общем-то, оба варианта нервировали меня и заставляли искать ближайшую кучу с песком – чтобы засунуть в него голову. Если вдуматься, из чего состояла моя жизнь? Двадцать два с лишним года ничегонеделания, заполненного только страхом перед криками и скандалами, состраданием к матери и желанием вынырнуть наружу из гнилого болота, и один год условно самостоятельной жизни, в результате которого меня увольняют за пьянство. При одной только мысли о том, что бы сказал обо всем этом отец, меня корежило. Как жить дальше – я понимала с трудом.

– Звони по всем объявлениям подряд, – дала мне инструкцию Варечка. – Вечером поговорим.

– Специалист без опыта работы опять. – Я поднялась с насиженного стула и обреченно прошла в коридор. Стопка пестрых газет лежала под зеркалом, принесенная заботливой Варечкиной рукой. Я ее понимаю, она уже неделю глядит на то, как я слоняюсь по квартире, уклоняясь от суровой реальности всеми доступными мне способами. Я стараюсь быть полезной, мою полы, слежу, чтобы наши иностранцы не ходили по дому в обуви. Я вытираю пыль, варю кофе (последний, правда, сама же и выпиваю)...

– Мне это все не надо. Ты должна жить дальше, а не пугаться дневного света, как вампир, – возмущалась Варечка. Она хотела мне добра.

– Менеджеры по продажам forever, – бросила я, скрываясь в своей комнате с радиотелефоном в руках. Этот обзвон «работодательных» газет не был для меня первым, я прекрасно знала, что меня ждет. Курьеры, продавцы, страховые агенты – вот, наверное, девяносто процентов нашего потенциального рынка труда. Год назад мне потребовалось недели три, чтобы найти место с нормальной, гарантированной зарплатой. Пусть с маленькой, но верной. И даже за эту зарплату требовали где знания английского языка, где пресловутого опыта. Тогда, год назад, мне повезло, что наша фирма (теперь уже, правда, не моя) открывала новые Call-центры и одномоментно набирала кучу сотрудников. А то, при моем одном только русском да отсутствии опыта, пролетела бы я мимо.