Дважды два - Николас Спаркс

Она подошла ко мне и обняла. Сидя у нее на кухне, я невольно бросил взгляд в сторону мастерской, где Эмили работала над очередной картиной. Это полотно было предназначено для Лиз. Едва закончив картину по нашей с Лондон фотографии, Эмили взялась за еще одну – по фотографии, на которой Мардж и Лиз стояли под елкой в Рокфеллеровском центре.

– Я уже давно поняла, что тебе придется переехать в Атланту, – шепнула она мне на ухо. – Об этом сказала Мардж, когда я приезжала попрощаться. Иначе зачем бы мне понадобилось выставлять свой дом на продажу?

Теперь мы с Эмили живем на расстоянии одной мили друг от друга. Пока что снимаем жилье, поскольку знаем: покупка колец – всего лишь вопрос времени. Кое-кто считает, что мы слишком спешим, ведь я развелся всего три месяца назад, но на это я отвечаю вопросом: скольким людям выпадает в жизни шанс жениться на своем ближайшем друге?

Зная, что Бодхи будет не только жить рядом, но и учиться в школе по соседству, Лондон перенесла переезд гораздо легче. Вот и сейчас я заметил, как Лондон оживилась и поспешно съехала с горки, и, бросив взгляд на стоянку, увидел, что на нее въезжает Эмили. Бодхи выскочил из машины и понесся прямиком к Лондон, а когда Эмили улыбнулась и помахала мне, день заиграл новыми красками.

И кстати, если кому-нибудь интересно: первый вечер Эмили в Атланте – она переехала сюда через неделю после нас с Лондон – мы отпраздновали шампанским и закончили в постели. С тех пор я чувствую себя так, словно наконец-то вернулся домой.

Моим родителям пришлось нелегко, как и Лиз. Когда по выходным Вивиан забирала Лондон, я отправлялся на машине в Шарлотт и часто заставал у родителей Лиз. Главной темой разговоров неизменно становилась Мардж. Боль от потери немного утихла, но по-прежнему чувствовалась щемящая пустота в душе. И я сомневался, что кто-нибудь из нас сумеет ее заполнить.

Но появлялись и проблески надежды.

Когда мы болтали с Лиз в прошлые выходные, она вдруг будто невзначай спросила, не кажется ли мне, что она уже слишком стара для роли матери-одиночки. Когда я попытался убедить ее в обратном, она только кивнула. Расспрашивать я не стал, но понял, что прощальный подарок Мардж дал росток.

Позднее тем же вечером мой отец упомянул, что под руководством нового хозяина компания, где он работал сантехником, идет прямиком к разорению. А когда ранее на той же неделе родители приезжали к нам с Лондон в Атланту, я заметил, что мама просматривала раздел объявлений о недвижимости в местной газете.

Как я уже говорил, у моей сестры всегда был в запасе план.

Я нисколько не сомневался, что Мардж с самого начала знала, как я должен поступить, и несколько недель после похорон часто задавался вопросом: почему она просто не посоветовала мне перебраться в Атланту – вместо того, чтобы предоставить мне самому искать решение в муках?

И лишь недавно я понял, почему Мардж молчала: я всю жизнь обращался к ней за помощью и советами, и она знала, что мне пора учиться доверять своим собственным суждениям, что ее младшему брату недостает единственного шага, чтобы стать именно таким человеком, которым, как она была уверена, я способен быть – действующим решительно и уверенно.

Это был год воспоминаний и год забвения, и я уже не тот, каким был двенадцать месяцев назад. Я потерял слишком много, рана, оставленная уходом Мардж, еще слишком свежа. Мне всегда будет недоставать ее. Не представляю, как пережил бы предыдущий год, если бы не она. Глядя на Эмили, я отчетливо видел наше общее с ней будущее. Мардж, Эмили и Лондон обеспечили мне поддержку, когда я в ней особенно нуждался.

Дело вот в чем: с каждой из них я был разным человеком. Я был братом, отцом и поклонником. Я пришел к выводу, что эти различия отражают одну из всеобщих жизненных истин. В любой отдельно взятый момент времени я был не целым «я», а частью самого себя, и каждая из этих частей отличалась от остальных. Но я убежден, что каждую из частей всегда кто-то дополнял. Я пережил этот год только потому, что шел по жизни вдвоем с кем-либо из тех, кого особенно любил, и хотя в этом я никогда и никому не признаюсь, даже сейчас мне кажется, что бок о бок со мной до сих пор идет Мардж. Я слышу, как она подсказывает ответ, когда мне приходится принимать сложные решения; чувствую, как она подбадривает меня, когда жизнь идет под откос. Это мой секрет. Или, скорее, наш секрет, и я часто думаю о том, как мне повезло, ведь никому и никогда нельзя идти по жизни в одиночку!