Джентльмен-разбойник - Кристина Додд

— Полагаю, вы правы, мистер Бримли. Возможно, я пожалею о своем решении остаться, но, видите ли… мне некуда идти.

Его карие глаза потеплели.

— Я так и думал, что вы именно это скажете. Англичане принимают вызов.

Вызов? Он считает низвержение короля вызовом? Эмма уставилась на дворецкого округлившимися глазами. Очевидно, Бримли скроен из крепкого материала.

Он двинулся к лестнице.

— Леди Фанчер любит, когда с ее слугами хорошо обращаются, и поскольку я отвечаю за домашнее хозяйство, прошу вас приходить ко мне с любыми проблемами или недоразумениями.

Эмма спешила за ним.

— Спасибо, я буду иметь это в виду.

У лестницы он остановился и понизил голос:

— Мисс Чегуидден, вы молоды, и вас, несомненно, привлекают интриги.

— Нет!

Бримли не обратил на это никакого внимания.

— Позвольте предостеречь вас — не впутывайтесь ни во что похожее на заговор. Держитесь подальше от тех морикадийцев, которые что-то затевают. Де Гиньяры безжалостны, когда дело касается правления страной, и не задумываясь бросят вас в тюрьму. Они ни перед чем не остановятся и не посмотрят, что вы англичанка и женщина, если заподозрят вас в неблагонадежности. — Он указал вперед. — Видите этого человека?

Мужчина, одетый в приличный черный костюм, шел через холл. Его рыжеватые волосы были тщательно подстрижены, и, судя по лицу, Эмма предположила, что ему лет двадцать пять, самое большее — тридцать. Но двигался он как старик, один его рукав был пустой и заколот булавкой.

— Это камердинер Дьюранта. Он морикадиец, двенадцать лет назад его обвинили в помощи мальчишке, который подшутил над принцем Сандре. Мальчишка убежал, Рубио — нет. — Последствия неблагоразумного поступка камердинера были очевидны. — Де Гиньяры пытали его на дыбе.

— Это Средневековье! — Эмма смотрела вслед Рубио, который уже исчез из виду.

— Именно. Раньше он ходил совсем иначе. Теперь каждый шаг для него мука.

— А рука?

— Они ее так изувечили, что началась гангрена, и пришлось произвести ампутацию, чтобы спасти ему жизнь.

— Бедняга!

— Он умелый камердинер, но, тем не менее, большинство джентльменов не наняли бы его. Хорошо, что мистер Дьюрант его взял, иначе Рубио пришлось бы просить подаяния на улицах, а в Морикадии с милосердием плохо.

— Я поняла, мистер Бримли, — пылко сказала Эмма, — и, уверяю вас, меньше всего на свете ищу что-либо похожее на приключения.

— Очень хорошо. — Дворецкий повел ее вниз. — Я буду очень признателен, если вы забудете, что мы вели этот разговор.

— Конечно, мистер Бримли.

— Если вы последуете за Генрихом, — он указал на лакея в ливрее, который величаво двигался, держа в одной руке поднос с чаем, — он приведет вас к дамам.

— Спасибо.

Генрих прошел через оранжерею со стеклянной крышей, засаженную розами с пьянящим запахом. Белые цветы обвивали серые мраморные колонны, красные росли у их основания. В центре оранжереи длинные плети роз поднимались по дугам над проходом, который вел к площадке с маленькими столиками и изящными стульями, где оживленно беседовали восемь элегантных леди.

— Призрак короля Ринальдо… он вернулся свершить возмездие.

— Мститель — предвестник гибели для каждого, кто встретит его…

— Лукреция мельком его увидела, и с тех пор полубезумная…

— Она всегда была такой…

— Глупости, это все слухи; он просто преступник, которого надо поймать и четвертовать…

— Убийца, который прикончит нас всех по очереди!

Эмма остановилась, не уверенная, можно ли войти, но леди Фанчер, явно желавшая сменить тему, заметила ее и поманила к себе.

— Эмма, подойдите и помогите мне.

Разговор прекратился. Эмма поспешила выполнить распоряжение леди Фанчер.

Пожилая дама с моноклем оглядела ее с головы до ног, потом повернулась к хозяйке дома.

— Дорогая, разве это не та девушка, которая бросила рыбу за корсаж леди Леттис?

— Я взяла мисс Чегуидден себе в компаньонки. — Леди Фанчер показала Эмме, что ей холодно.

Эмма взяла шаль со спинки стула леди Фанчер и накинула ей на плечи.

— Вы с ума сошли? — Дама уронила монокль. — Если эта особа запустила рыбу в декольте леди Леттис, что она сделает с вами?

— Леди Леттис была груба, — заметила леди Фанчер.

— Неотесанная женщина, — согласилась пожилая леди.

— Вы правы, леди Несбитт, и она получила заслуженное возмездие. Идея с рыбкой была моя. — Самодовольная улыбка леди Фанчер бросала вызов леди Несбитт. Эмма поразилась, с каким щегольством Элеонора солгала.

Немного шокированная, леди Несбитт неохотно рассмеялась.

— Боюсь, наше морикадийское общество никогда не заслужит уважения других наций, пока мы будем позволять… нет, поощрять вульгарных особ вроде леди Леттис.

— Совершенно верно. Английские аристократы приезжают в Морикадию играть в азартные игры и предаваться другим пагубным увлечениям. И только англичанки сомнительного происхождения типа леди Леттис приезжают ради авантюр, о каких не посмели бы в Англии даже мечтать, — заявила леди Фанчер.

Пока дамы согласно кивали, выказывая тем самым одобрение, Эмма заняла место справа от леди Фанчер.

Та продолжила:

— Поскольку мой супруг очень хотел, чтобы у меня была компаньонка, я выяснила, что Эмму рекомендовала леди Леттис академия гувернанток… Вы ведь слышали об этой академии, леди Несбитт?

— Нет, леди Фанчер. — Леди Несбитт, любившая быть самой современной, выглядела раздраженной.

Леди Фанчер с улыбкой играла бахромой шали.

— Академия была основана в 1839 году тремя аристократками с намерением обучать и устраивать обедневших дворянок гувернантками в респектабельные семьи. Когда эти три дамы вышли замуж, и вышли очень удачно, они продали академию леди Бакнелл, которая, как вы знаете, безупречна во всех отношениях.

Дамы кивали, загипнотизированные рассказом леди Фанчер.

— Леди Бакнелл… имеет собственную фирму? — неодобрительно надула губы леди Несбитт.

— Леди Бакнелл занимает такое положение в английском обществе, что делает что пожелает, включая расширение академии гувернанток и создание возможностей другой карьеры, подходящей для молодых женщин благородных фамилий. — Леди Фанчер положила ладонь на руку Эммы. — Женщин, подобных моей дорогой компаньонке.

Эмма была одинаково заворожена тем, что леди Фанчер знала об академии гувернанток и ее легендарной патронессе, и тем, что в этом кружке женщин она пользовалась таким уважением, — ведь никто не усомнился в правдивости рассказанной ею абсурдной истории.