Блудная дочь - Галина Артемьева

Учиться она не хотела совсем. Ей это было не надо. Она нашла свое счастье, и все тут. Правда, в сентябре несколько раз приходила на специальность, но ее там подкарауливала заплаканная мать с мольбами вернуться, пожалеть, понять, что она себя губит.

– А вы меня жалели, когда всю жизнь только и делали, что ломали? – шипела Полина.

Она вспоминала все старые обиды, все давление, которое оказывали на нее, всю свою детскую печаль.

Домой возвращалась угрюмая.

Только Митя, принимавшийся тут же ласкать, и спасал от злых слез.

– А чего туда вообще ходить? Не нравится – забей! Тебе что – сантиметров мало? Так проси еще – дам! Наслаждайся жизнью, пока молодая. Кому потом все это будет нужно?

И правда – никому!

Она наконец-то жила как хотела, не думая о будущем, об успехах. Только о себе, своем удовольствии, здесь и сейчас.

Она расцвела, похорошела. На нее действительно оглядывались, засматривались. Больше всего Митя гордился ее грудью: она стала большой, женственной.

– Это оттого, что молодой боец слушается командира! От занятий любовью. Я их такими сделал!

Полина довольно долго не догадывалась, насколько он прав в своем утверждении. Действительно, он был причиной увеличения ее груди. Грудь, как правило, набухает, когда женщина делается беременной.

Догадавшись в конце концов о своем состоянии, Полина совсем не испугалась. Скорее обрадовалась. Теперь-то она уж точно стала частью своего любимого.

Она совсем не думала, что с ребенком придут хлопоты, обязанности. Что надо будет как-то растить его, одевать, учить, отвечать за его воспитание. Как-то все идет сейчас замечательно. А потом пойдет еще лучше. Митя принесет «сантиметры», все уладит. Будет весело!

Она гордилась собой и ликовала: вот, она настоящая женщина, у нее получился ребенок. Все, что было между ней и Митей, не сон, не показалось ей, а произошло на самом деле.

В этом новом своем состоянии она не испытывала никаких неприятных ощущений, никаких тошнот, беспокойств. Напротив: она совершенно успокоилась и была довольна жизнью как никогда.

Единственно, что немножко смущало… Она не была абсолютно уверена, что Митя обрадуется. Где-то она читала или слышала, что не все мужчины этому бывают рады, некоторые даже остывают к женам и уходят. Так они устроены. Не все, конечно, но некоторые.

А вдруг ее Митя из их числа?

Поля не была человеком откровенным: все ее детство учило молчанию, старанию и терпению. Это она с Митей так раскрылась небывало. Но сейчас опасения овладели ею.

Она решила для начала отправиться к врачу, чтобы уж наверняка, окончательно убедиться в своей беременности.

В районной женской консультации она высидела больше двух часов в очереди. Ее постепенно стало мутить от тревожного медицинского запаха, от духоты в узком коридорчике, от непонятно откуда взявшегося тяжелого предчувствия.

В кабинете врача за ширмой помещалось гигантское обшарпанное гинекологическое кресло. Это сооружение Полина видела впервые. Оно сильно впечатляло. На столике рядом были разложены огромные металлические инструменты, непонятно для чего предназначенные.

– Как в музее средневековых пыток, – ужаснулась Поля.

Перед креслом стояло ведро с обрывками окровавленной бумаги, ваты и еще чего-то.

– Раздевайся и усаживайся, – равнодушно велела по-вампирски накрашенная рыхлая пожилая медсестра.

– А что снимать? – наивно спросила одуревшая в очереди девушка.

Медсестра посмотрела на нее как на дурочку:

– Ты в постели с мужиком что с себя снимаешь?

Знакомые хамские интонации музыкального педагога вернули Полину в прошлое. Тут тоже надо было повиноваться, не обращая внимания на оскорбления. Она сняла с себя все, как «в постели с мужиком». И села пряменько на кресле, ну просто образцовая дисциплинированная школьница.