Джейн Сеймур. Королева во власти призраков - Элисон Уэйр

– Она должна прислуживать вам, мадам, – раздраженно сказала Элеонор Ратленд.

– Могу поспорить, она любезничает с Томасом Говардом! – усмехнулась Мэри Монтигл.

Джейн мысленно отругала себя. Ведь собралась же поговорить с Генрихом и узнать, что он думает по поводу этих отношений, но идея как-то выскочила у нее из головы. Она подозревала, что Генриху не придется по вкусу мысль о младшем, безземельном брате Норфолка в роли супруга своей племянницы. От ее брака он наверняка рассчитывает получить какие-нибудь личные выгоды. Джейн опасалась, что Маргарет живет в раю для глупцов.

В тот вечер Генрих пришел к жене ужинать, а Маргарет так и не появилась. Всем своим видом и каждым жестом король давал понять, что с ним обошлись дурно и поэтому он находится в праведном гневе и небеспричинной печали.

Тяжело опустившись в кресло, Генрих жестом отослал прочь слуг и мрачно взглянул на Джейн.

– Что случилось? – спросила она, опасаясь, что чем-то обидела его.

– Вы не поверите, но моя племянница Маргарет тайно заключила брачный контракт с лордом Томасом Говардом.

– Не может быть! – ужаснулась Джейн.

Трудно было поверить, что Маргарет совершила такую глупость.

– Норфолк написал мне, – прорычал Генрих. – Ему сообщила его дочь. Она содействовала этому беспутству и во всем призналась, не дожидаясь, пока все само выплывет наружу. И разумеется, учитывая то, что недавно случилось с его племянницей, почившей королевой, Норфолк боится за собственную шею и надеется заручиться моим благоволением, сообщая мне об этой измене.

– Измене?

Джейн пробрала ледяная дрожь.

– А как еще это называть? – Генрих вспыхнул. – Никакая принцесса королевской крови не может быть отдана или взята замуж без моего согласия. Самонадеянность лорда Томаса возмутительна, и я горько разочарован в леди Маргарет, потому что держался очень высокого мнения о ней и ее добродетелях. – Он ударил кулаком по столу. – Как она посмела презреть мои законы и обещать себя кому-то в жены без моего согласия?! Ее брак – это мой подарок!

Пока супруг ярился, Джейн боялась сказать хоть слово, чтобы не вызвать еще большего гнева. И все же она должна была вступиться за Маргарет. Она много раз видела влюбленных вместе в покоях Анны Болейн. И была уверена, что они не замышляли никакой измены, хотя, конечно, проявили невероятную глупость.

– Я не понимаю, – проговорила она, – как это может быть изменой?

Генрих прищурился:

– Есть серьезные подозрения, что, заключая брачный сговор с моей вздорной племянницей, лорд Томас нацеливался получить корону, и я убежден, он ошибочно и предательски вообразил, что, если я умру, не оставив наследников по крови, он взойдет на престол благодаря браку. Маргарет популярна, и у него есть причины полагать, что англичане захотят видеть ее королевой. Но замысливший такое, Джейн, виновен в злонамеренном попрании нового Акта о престолонаследии, а оспаривать право на наследование – это измена!

Король буквально кипел от ярости.

Если смотреть на это дело так, то парочку не ждало ничего хорошего. Однако Джейн сообразила, что все обвинения против них строились на предположениях и домыслах.

– Их уже допрашивали? – спросила она.

– Да. Ясно, что лорд Томас поддался искушению дьявола и преступил долг верности, которую обязан блюсти по отношению ко мне как своему повелителю и владыке! Он вел себя постыдно и предательски, склонил к преступлению Маргарет лукавыми, цветистыми и льстивыми словами.

Джейн с трудом верилось в такое. Маргарет была так же влюблена в Томаса, как он в нее; ему не нужно было ни к чему ее склонять. Джейн сама читала стихи, которые они писали друг другу, ее трогало любовное чувство, которым дышали эти строки. Томас был мужчиной с мягкими манерами и поэтической душой; она не могла представить, чтобы такой человек строил коварные планы захватить трон и намеревался использовать для этого Маргарет.

– Что с ними будет? – Джейн едва смогла выдавить из себя эти слова.

– Сегодня их поодиночке заточили в Тауэр, – ответил Генрих, поджав губы.

Страх пустил ростки и опутал Джейн, как вьюнок. Только не Тауэр! Двух месяцев не прошло, как там казнили Анну. Нет, Генрих не может обречь свою племянницу на ту же участь.

– Парламент добавит к Акту о престолонаследии дополнительный пункт, – сказал он. – Отныне и впредь для любого человека будет считаться изменой, если он женится или лишит девственности особу королевской крови. Оба будут казнены.

Нужно было действовать. Маргарет не изменница, не было в ее теле ни одной предательской кости. Джейн схватила мужа за рукав:

– Вы ведь не пойдете на это? Она ваша племянница, родная плоть и кровь!

Генрих вздохнул. Гнев его иссякал.

– Нет, Джейн, не пойду. Думаю, ее обманули. Конечно, она поступила глупо, ей следовало помнить, что устроить ее брак должен я. Посидит немного в Тауэре, это пойдет ей на пользу. Не бойтесь, ее содержат там в довольно комфортных условиях, в комнатах королевы.

Джейн вздрогнула. Какой может быть комфорт, когда тебя заперли в позолоченной клетке, последняя обитательница которой незадолго до этого покинула ее и отправилась на смерть? Да, для Маргарет это станет тяжелым уроком.

– А лорд Томас? – Нельзя было выказывать слишком большого сочувствия.

Генрих нахмурился:

– Парламент поступит с ним так, как он того заслуживает. А теперь давайте сменим тему, а то у меня сейчас разболится голова. Возьмите себе селедки. – Он передал Джейн блюдо. – Завтра я возведу в рыцари Кромвеля и сделаю его пэром, он станет бароном Кромвелем Уимблдонским.

Джейн не сомневалась, что господина секретаря награждают за его старания в раскрытии измены королевы Анны. Но знал ли Генрих или хотя бы подозревал, что этот человек не просто собрал доказательства и выстроил дело, а зашел гораздо дальше?

– Он сослужил вам хорошую службу, – сказала она.

– Да, это так. И я назначу его главным викарием. Парламент издал акт, по которому все монастыри с доходом меньше двухсот фунтов в год будут распущены. Кромвелю поручено наблюдать за этим.

Джейн с трудом сдержалась, чтобы не выказать недовольства.

Генрих наблюдал за ней:

– Джейн, эти монастыри или никому не нужны, или погрязли в пороках. Ни к чему вам принимать такой расстроенный вид.

Она подумала о бедных богомольцах, которые посвятили жизнь Господу и теперь должны покинуть свои приораты и аббатства, места, которые они наверняка любили. Некоторые будут очень несчастны.

– Сэр, я прошу вас, проявите милосердие к монахам и монахиням из монастырей, которые распустят! – воскликнула Джейн и упала перед ним на колени.

– Встаньте, – мягко сказал Генрих. – Я говорил вам, они смогут перебраться в более крупные обители, а если предпочтут вернуться в мир, то могут попросить пенсию. Ни один не будет страдать. Вы лучше подумайте о выгодах. – Он положил себе еще кусок цыпленка. – Доходы от этих монастырей и продажи их собственности удвоят поступления в казну. Это упрочит трон.