Итальянец по требованию - Дарья Сойфер

Стоило оттолкнуть его. Немедленно. Вырваться и бежать, как только он потащил ее в раздевалку. Теперь стало мучительно поздно.

Теплые губы, тонкий, солоноватый запах кожи… Легкие, дразнящие прикосновения пальцев к шее… И мурашки по всему телу. О, в этот момент Яна хотела быть одним из продуктов, о которых говорил Джованни. И пусть бы Марко сделал с ней такое, после чего невозможно зайти в отдел гастрономии, не покраснев.

Да нет же, нет! Так нельзя… Мысленно отхлестав себя по щекам, Яна что-то промычала и лишь потом с невероятным трудом оторвалась от Марко.

– Нет, подожди, я так не могу… – она осоловело замотала головой. – Нельзя, я не играю в эти игры…

– Di cosa stai parlando?^[5] – хрипло спросил он, и Яна осознала, что бормотала по-русски.

– Так нельзя, – повторила она на итальянском.

– Что за глупости? Тебе понравилось.

Это был не вопрос. Утверждение, произнесенное самодовольным, хвастливым тоном. Того факта, что понравилось ему самому, он даже не скрывал: во взгляде кофейных глаз появилось опьянение, а уголок припухших, испачканных блеском губ дернулся вверх.

– Меня очень настойчиво просили не заводить интрижку. – Яна отошла в сторону.

– А еще тебя просили устроить мне адаптацию…

– Марко, это не смешно!

Весь его вид говорил о том, что он не согласен, и Яна обреченно покачала головой. Туман возбуждения рассеялся, она призвала весь свой профессионализм.

– Пожалуйста, послушай меня. Я серьезно! – Она расправила плечи, но Марко только фыркнул со смеху. – Прекрати сейчас же!

– Извини, – он вытер слезы, – извини, но с тобой невозможно говорить, когда ты в таком виде.

Он снова приблизился к ней, мягко взял за локоть и подвел к зеркалу. От увиденного она чуть не застонала. Каре, заботливо уложенное с утра, теперь торчало во все стороны, как будто она только что самозабвенно терлась затылком об эбонитовую палочку. Лямка расстегнутого лифчика бесстыже выпала из короткого рукава блузки. Стоп! А когда Марко успел добраться до ее лифчика? Или застежка, устав дожидаться мужской инициативы, сама отскочила?

Яна раскрыла рот, чтобы отругать шефа за излишнюю расторопность, но из коридора послышался голос Самохина.

– Синьор Бурджарини! – звал он, стремительно приближаясь. – Марко! Могу я с вами переговорить?

Ну почему?! Почему именно она умудряется вечно попадать не в то место и не в то время?! Желудок сжался от ужаса, мозг отказался работать и вместо хоть одной самой завалящей идеи выдал шум помех.

– Самохин… – выдохнула Яна. – Что делать?!

Марко оказался куда сообразительнее. Схватил ее, окаменевшую от приступа паники, за локоть, втолкнул в душевую и, перегородив вход собой, для верности стянул футболку. Яне оставалось только вжаться спиной в мокрый холодный кафель и перечислять про себя всех святых угодников в надежде, что хоть один окажется в свободном доступе и спасет ее от увольнения.

– Марко? – хлопнула дверь раздевалки, и голос Самохина прозвучал совсем близко.

– Si, Mikail. Buongiorno! – как ни в чем не бывало отозвался Марко.

– Бонджорно, бонджорно… Э-э-э… Мольто бене… Яна? Где Яна? Ю спик инглиш?

– Un poco^[6]. Yana is not here. Men only^[7].

– О’кей… Эм… – Михаил Игоревич, судя по всему, английский знал еще хуже, чем Марко. – Уно моменто… Спорто! Спорто, фитнес, карта… Ду ю вонт… Черт, как же это… Evening? Morning?^[8]

– Wait for Yana! She was in the kitchen! – невозмутимо солгал Марко и, видимо, встретив непонимание, добавил: – Cook, cook!^[9]