Такая глупая любовь - Татьяна Веденская

– Мне плевать, Борька, чем ты там занимался и с кем. А также и на то, кому и сколько ты откатывал и кто сколько откатывал тебе. Я поручал тебе не это! – Маша замерла, даже дышать перестала. Голос принадлежал Дону Корлеоне, Гончарову. – На черта мне эта бельгийская экодеревня?

– Но почему нет? Это же самое модное. Мы всегда держим нос по ветру.

– Во-первых, именно поэтому! – Голос Гончарова звучал громко, но спокойно. – Модно – еще не значит, что понравится людям. Я как их заставлю жить в ваших летающих тарелках вместо домов? И потом, разве мы не обсуждали концепцию? Думаешь, мы просто так даем поселку название «Русское раздолье»?

– Люди все равно тянутся больше к тому, что видят за границей, – пробормотал Щучка.

– Это кто сказал? – переспросил Гончаров, и в этот раз в его голосе прозвучало бешенство. – Твой доморощенный Фрэнк Ллойд Райт? А я тебе так скажу: плевать мне на то, сколько у него наград и как он там видит вещи! Я знаю, как он видит вещи. Как ему удобно, он их видит.

– Не горячись, Коля. Не горячись. Мы все переделаем. Слышишь? Все равно возникла проблема с визуализацией.

– Мне не нужна визуализация этого евро-эко-клона, – голос Гончарова неожиданно начал приближаться к двери. Маша еле успела увернуться и скрыться за колонной, поддерживающей лестницу, как Гончаров вылетел из уборной, вытирая на ходу руки бумажным полотенцем. Маша буквально вжалась в стену, чтобы остаться незамеченной. Еще не хватало, чтобы после всего, что случилось, Дон Корлеоне подумал, что Маша подслушивала его разговор. Тем более что так оно и было. Но Гончаров был напряжен, сконцентрирован, аж пружинил при ходьбе и почти не хромал. В три шага он перемахнул через коридорчик и пошел к выходу. Маша выждала момент, пока и Щучка просеменил мимо нее, а затем выдохнула и потихонечку пошла к своему месту.

– Ну что? – Степка уже ждал Машу, рассевшись на ее стуле. Он копался в ее компьютере, пытаясь найти следы того цунами, что унесло из файловой системы целую папку, но все безуспешно. О происшедшем уже знал весь офис. Жанна делала вид, что ей эта история совершенно безразлична, хотя всем было очевидно, что Машина безалаберность ее совершенно не удивляет. Людмила Михайловна смотрела с сочувствием и принесла чаю. Павлик был самым бесчувственным. Он спросил напрямую, выкинул ли Машу Щучка.

– Пока не знаю, – ответила Маша всем сразу, и самое интересное, что она была в своем ответе совершенно искренней. Слишком многое произошло за короткое время. И этот разговор…

– Как не знаешь?! Человека либо увольняют, либо оставляют! – возмутился Павлик. – Вот у меня был случай. Когда меня уволили, а я не знал. И, как дурак, приехал на работу, а там уже другой охранник сидит, документы у меня требует. Потом оказалось, что они забыли мне позвонить. Забавно, что за это никого из отдела кадров не уволили. Ну не парадокс ли?

– Заткнешься ты, а? – гаркнул Степка.

– А чего такого? Я только хочу сказать, что раз не сказали, что уволили, это еще не значит, что ее оставили. В конце концов, она завалила целый проект.

– Умеешь ты поддержать, – разозлился Степа. – Маша, ты хочешь, я тебе открою дополнительный трафик? Игрушку поставлю?

– Давай-давай, пусть ее за раскладыванием пасьянса поймают, – кивнула Жанна.

– «ГТА» ей поставь, чтобы стресс сбрасывала, – предложил Павлик.

– А что такое эта ваша Гата? – спросила Людмила Михайловна. – Это как ферма?

– Ну, примерно, – рассмеялся Павлик. – Только с кабачками там о-очень плохо обращаются.

В этот момент к ним подошел Щучка, красный как рак и злой как черт. Он развел руки в стороны, улыбнулся одной из самых фирменных своих улыбочек и тихо произнес:

– Так, маемся дурью, да? Лясы точим? Интересненько всем, да?

– Борис Яковлевич, мы просто…

– Просто? Штрафов вы давно не выплачивали просто! Ну-ка быстро за работу!

– Конечно! – закивали все, а Машка с удивлением отметила, что Степка, до этого восседавший в самом центре их микрокосмоса, уже исчез, испарился. Он всегда умел это делать – растворяться при виде начальства. Удивительная способность, позволявшая ему сохранять лицо и положение в самых сложных ситуациях. Иногда Маше казалось, что Щучка вообще забывал о существовании такого сотрудника, как сисадмин. Степка был как тот суслик, которого не видно, но он все же есть.

– Кошкина!

– Я! – выкрикнула Маша и тут же похолодела от ужаса. Все-таки уволит?

– Иди за мной, – скомандовал Щучка и тут же отправился в сторону своего кабинета. Он явно имитировал уверенную и властную манеру Гончарова, но получалось это у него плохо. Чего-то не было у Бориса Яковлевича Щучки, чтобы двигаться, говорить и просто быть таким, как Гончаров. Сильным мира сего он не был, как ни пытался. Уже посреди лестницы он вдруг остановился и обернулся, словно проверяя, исполнила ли его приказ Маша Кошкина. От этого Маша налетела на него и чуть не упала.

Сильные мира сего не оборачиваются.

– Послушай, Кошкина, что это было? – спросил он, пристально изучая ее лицо холодными и злыми глазами. «Сейчас рванет!» – подумала Маша. Вот прямо сейчас он ее и выкинет, чтобы просто как-то сбросить стресс.

– Я не знаю. У меня даже не было времени проанализировать ситуацию. Нужно обязательно выяснить, – зачастила она.

– Я спрашиваю, какого хрена ты стерла все файлы? Ты с ума сошла? – рявкнул он, приподнявшись над столом. Сейчас он даже не улыбался.

– Я… я не стирала их, – пробормотала Маша, хотя и чувствовала, что ответ этот неправильный.

– Нет? А кто тогда? Пушкин? Или, думаешь, у нас барабашка завелся? Знаешь, Кошкина, я ведь не говорю, что ты сделала это осознанно. Да, я не думаю, Кошкина, что ты дура до такой степени.

– Спасибо, – прошептала она, хотя комплимент и был сомнительным.

– На здоровье. Нужно посмотреть, чем ты там в своем компьютере занималась, раз он завирусовался до такой степени. Я просто не знаю, что с тобой делать.

– Я все восстановлю. Я буду работать круглыми сутками, все выходные.

– Бла-бла-бла, думаешь, я хочу это все слышать? Я хотел, чтобы сегодня ты провела нормальную презентацию. Я доверился тебе, а ты подставила меня! Всю фирму подставила! Ты хоть это понимаешь?

– Да, понимаю, – кивнула Маша. Но она не понимала, кто подставил ее саму. Кто или что. Может быть, она никогда не узнает об этом. Но она-то ведь ничего не сделала для того, чтобы опозорить компанию! Поди докажи!

– Я хотел тебя уволить. Я прямо чувствую, что должен тебя уволить. Ты хоть понимаешь?

– Я понимаю.

– А как иначе? Такое не прощают. – Он развел руками, а потом подцепил серый платок и протер им вспотевший лоб.

– Я понимаю, – как попугай повторяла Маша.

– Но я не стану этого делать.