Попроси меня остаться - Джессика Гилмор

– Куда делась вертолетная площадка? И разве вон там вот не было девятой лунки? Подозреваю, твой отец так и не оправился от потрясения, а твоя мать… Ладно, в любом случае я честно предложила заплатить за окно.

Раньше Лори могла бы с чистой совестью поклясться, что роскошный отель для богатых – это не для Джонаса, но теперь, когда они наконец-то добрались до старинного особняка времен королевы Анны в тихой лощине на берегу лазурного моря, она лишь с огромным трудом улавливала перемены. Но здесь явно все очень сильно поменялось. И дело было даже не в исчезновении вертолетной площадки и поля для гольфа. Наверное, так кажется из-за того, что на парковке всего парочка дорогостоящих автомобилей последних моделей, а все остальное пространство занимают джипы, минивэны, видавшие виды внедорожники и целая флотилия фургончиков. А ведь раньше здесь грелись на солнце исключительно БМВ, «мерседесы» и их менее узнаваемые, но при этом столь же дорогие и солидные коллеги. В этом месте раньше вообще все было дорогим и солидным. Но теперь все изменилось.

И почему-то от одного вида всех этих объемистых разноцветных трейлеров с ярко-белыми крышами Лори вдруг стало очень хорошо на душе. Но с чего бы это? Наверняка все эти громоздкие, жрущие немерено бензина монстры поголовно принадлежат мужчинам-мальчикам, упорно отказывающимся взрослеть.

Почему, глядя на них, Лори вдруг почувствовала себя так, словно именно сейчас по-настоящему вернулась домой?

Поднимаясь следом за Джонасом по ступеням парадной лестницы, Лори все еще оглядывалась по сторонам, не в силах освоиться с неуловимыми, но при этом бесспорными изменениями.

В тщательно спланированном саду все так же росли гортензии, но теперь этот шедевр паркового искусства не казался таким прилизанным, как раньше, а стриженые лужайки сменились россыпями ярких полевых цветов. Отыскивая все новые и новые изменения, Лори вдруг увидела, что на месте розария теперь красовались скромные грядки с зеленью и шесть деревянных ульев.

– Ты посмел уничтожить гордость и отраду родной матери? – спросила она с наигранным ужасом.

– И вообще все тут запустил? – улыбнулся Джонас.

Не отвечая и все еще не веря собственным глазам, Лори лишь покачала головой, когда они остановились перед памятными с детства двойными дверями. Только теперь эти двери почему-то казались не такими величественными, но при этом и куда более приветливыми, чем раньше. Наверное, из-за того, что их покрыли лаком, убрали излишне помпезные плакаты и повесили простую табличку: «Лодочный домик». Вот как, оказывается, теперь зовется это место…

– Пойдем. – Оклик Джонаса заставил ее очнуться. – Я тебе все тут покажу, – объявил он, открывая дверь и галантно пропуская Лори вперед.

Раньше ей нечасто доводилось здесь бывать. Джонас ушел из дому в день своего шестнадцатилетия, как он выражался, по взаимному желанию обеих сторон и, до того как они поженились, ночевал на чердаке над закусочной или в трейлере. А после свадьбы переделал чердак в чудесную комнату-студию, где они и прожили несколько лет. В эти же королевские чертоги их редко звали отужинать. И еще реже она уговаривала Джонаса принимать эти приглашения.

И каждый раз это были формальные приемы в главном гостиничном зале с наигранно семейной атмосферой. Лори видела, что родителей Джонаса волнуют лишь гости, а до собственного сына, и уж тем более его жены, им и дела нет. Ей не оставалось ничего иного, как томиться, дожидаясь очередной смены блюд, слушая внешне вполне милые и светские, но на самом деле такие ядовитые и колкие беседы, что она потом еще неделю не могла их забыть.

Но стоило Лори войти внутрь, как она снова замерла на месте, пораженная столь явными переменами. Конечно, она еще снаружи поняла, что это место полностью преобразилось, но там все сводилось к отдельным штрихам и деталям, внутри же перемены так и били в глаза. Панели темного дерева и бархатные портьеры исчезли, обнажая величественные линии старинного дома, а просторный холл так и сиял в любимой Джонасом сине-зеленой гамме.

– Прошу заметить, что вся отделка исключительно из местных материалов. Прибитые к берегу деревяшки, переработанное стекло, отреставрированные диваны… Да и картины рисовали наши художники, а бокалы на барной стойке произвели на местном заводе.

– Поразительно, – выдохнула Лори. Так странно. Пусть она раньше и нечасто здесь бывала, но все равно неплохо знала это место. И вот она снова здесь, но само место уже совсем не то, каким было прежде. С ума можно сойти. – Тут все такое элегантное, но при этом, даже несмотря на размеры помещения, все очень уютно. По-домашнему, я бы даже сказала.

– Вот и хорошо. Именно этого я и добивался. – Джонас говорил совершенно спокойно, но, когда он посмотрел на Лори, в его глазах загорелся теплый огонек. – Ты всегда отлично улавливала атмосферу.

Разом забыв о гостинице, Лори полностью сосредоточилась на его голубых глазах. Как же ей их не хватало! А сейчас в них было столько тепла и одобрения, что ей сразу же стало так хорошо, словно она выпила чашку горячего ароматного чая и съела плитку настоящего шоколада.

Правда, чай она теперь пила исключительно травяной, а о шоколаде уже и не мечтала. Да и ничье одобрение ей не нужно.

– Знаешь, у меня довольно много клиентов владельцев гостиниц, – Лори постаралась добавить в эти слова побольше холодного профессионализма, – и я уже успела насмотреться и на прекрасные, и на ужасные интерьеры. И я могу со знанием дела сказать, что у тебя тут все весьма неплохо получилось.

Огонек в глазах Джонаса сразу потух.

– Рад, что тебе понравилось. Всегда полезно услышать мнение профессионала. Пойдем продолжим экскурсию.

Отлично, они снова вернулись к строго деловым отношениям. Тихонько выдохнув, Лори постаралась убедить себя, что именно этого-то она и добивалась. Только почему она вдруг чувствует себя так, словно ясное солнце неожиданно скрылось за хмурыми тучами?

Следуя за Джонасом и наблюдая, как он здоровается с местными служащими, едва ли не с каждым перекидываясь парой слов, пожимая руки или легонько похлопывая их по плечу, как и положено уверенному в себе и довольному жизнью человеку, Лори задумалась. Когда-то это место было его родным домом, но как же он был тут несчастен… Что ж, похоже, за время ее отсутствия столько всего изменилось, что она еще не скоро перестанет удивляться.

Когда они добрались до огромного банкетного зала с высокими окнами во всю стену и резными колоннами, Джонас остановился у длинного стола, уставленного кувшинами, кружками и тарелочками с пирожками и печеньем.