Жертва негодяя - Луиза Аллен

— Вы удобно устроились, милорд? — отважилась произнести Перси, внимательно наблюдая за супницей: из нее половником черпали бараний бульон, и платья леди рисковали пострадать от него.

— Неподалеку от общего салона, — ответил Элис. — Места вполне достаточно, но по соседству едут две семьи с маленькими детьми, так что будет довольно шумно. А у вас свои минусы: матросы будут сновать наверху круглые сутки, а на полуюте, как я понимаю, размещены клетки с цыплятами. Не с козами, к вашему облегчению.

— Но у нас открывающиеся иллюминаторы.

— Значит, поедете в пуху и перьях.

Перси надеялась просто поболтать за обедом, но отчего-то чувствовала себя скованно и каждый раз мучительно подыскивала слова, что было отнюдь не в ее стиле. Пусть он ничего и не помнит, но уж слишком больно ей вспоминать их детство, учитывая, как они тогда расстались. А поскольку Перси твердо вознамерилась не высказывать никаких провокационных намеков и не флиртовать, лучше было свернуть этот неловкий разговор о бытовых неудобствах.

— Чем вы предполагаете заняться в путешествии, милорд? — осведомилась она, воспользовавшись паузой при перемене блюд — подали рыбу под соусом карри.

— Уже занялся, я пишу, — ответил Элис, передавая ей блюдо с чатни[13].

Корабль все еще шел по реке тихим ходом, но Перси едва на выронила тарелку.

— Пишете?

— Я путешествую с тех самых пор, как попал на Восток, — пояснил он. — Вожу с собой тетради для путевых заметок. Может, что-то получится — не только ради самоудовлетворения.

— С удовольствием прочту ваши сочинения, когда их опубликуют.

Элис иронически взглянул на нее.

— Я не шучу. Мне самой хотелось бы попутешествовать. Но тетя и дядя были категорически против, когда я высказала такую идею.

— Не удивляюсь. Индия — не та страна, по которой девушки могут носиться галопом верхом на лошади в поисках приключений.

— А я и не хотела носиться галопом, — уязвленно возразила Перси. — Я желала наблюдать и учиться.

— Вот как? — произнес он с вежливым скептицизмом. — Вы намеревались переодеться в мужское платье и путешествовать инкогнито?

— Нет, не намеревалась. — Перси цепляла на вилку кусочек пряной цветной капусты и представляла Элиса на кончике этой вилки. — Мне просто интересно, как живут люди в других странах. Но, по-вашему, такое дозволено лишь мужчинам, а не женщинам. Какое лицемерие!

— Просто жизненный опыт. Это довольно опасно. — Он повертел правой кистью — бинты с нее уже были сняты.

Перси покосилась на бугристый багровый шрам, пересекавший тыльную сторону загорелой кисти.

— Я не собиралась бросаться в джунгли, милорд.

— Некоторые из так интересующих вас туземцев не менее опасны, а те джунгли, поверьте, скорее сами набросятся на вас. Это не место для романтичных, своевольных, изнеженных особ женского пола, леди Перси.

— Вы считаете меня неженкой? — спросила она, пока стюард убирал тарелки.

— А разве нет? Ведь насчет романтики и упрямства вы не возражаете.

— Не нахожу ничего плохого в романтике.

— Разве только то, что она неизбежно заканчивается разочарованием — в лучшем случае или трагедией — как худший вариант. — Он высказал все это весьма легко, безо всякой рисовки, но некая горечь в его голосе намекала на личные переживания.

— У вас есть свой опыт, милорд?

Перси придала голосу непозволительно дерзкие нотки, чтобы скрыть свое сочувствие. Верно, он некогда был влюблен в кого-то, но оскорблен в своих чувствах. Но, ясное дело, он скорее умрет, чем признается в этом; она тоже не собирается откровенничать с ним о своих чувствах. То есть о минувших чувствах, поправила себя Перси.

— Нет. — Он помолчал, устремив взгляд на вазу с фруктами, предложенную стюардом. — Просто наблюдение со стороны. Почистить для вас манго, леди Перси?

— Они такие сочные, вам после этой работы придется, несомненно, принять ванну, — ответила она, продолжая размышлять о своих истинных чувствах к Элису.

Любила ли она его по-настоящему? И если так, как могло случиться, что эти чувства увяли и осталось одно физическое влечение? Верно, это была всего лишь болезненная страсть, вызванная эмоциями и близостью: она тогда только расцветала как женщина и не привыкла справляться с новыми чувствами и ощущениями. И это прошло бы бесследно, не свались она в его руки, прежде чем сумела разобраться во всем.

Но если то была заурядная страсть, почему она так увлеклась Стивом? Возможно, потому, что воспоминания обычно влекут нас к внешне подобному… Она увидела выражение лица леди Гримшоу. Господи, что она только что сказала?

— Ванну, — прошептал Элис. Он, должно быть, заметил ее тревожный взгляд. — Рискуете обсуждать банные процедуры, необходимые джентльменам, леди Перси, — продолжил он нарочито громко, чтобы слышала старая грымза, уставившаяся на них своими глазами-буравчиками.

— Ах, потише, пожалуйста, — прошипела Перси в ответ, едва сдерживая смешок. — Я и так у нее в немилости.

Элис начал чистить манго маленьким, острым как бритва ножом, который он вынул из внутреннего кармана.

— Почему? — спросил он, отделяя сочную мякоть от косточки и кладя дольку в ее тарелку.

— Неправедно живу, — ответила Перси, отрезала тонкий ломтик манго и попробовала фрукт. — Спасибо, восхитительный вкус.

— Вам удалось поставить на уши весь свет Калькутты, так? — Элис подозвал стюарда, который принес полоскательницу и салфетку. — Я желаю выслушать это в вашем пересказе.

— Не здесь. — И Перси взяла еще один аккуратный кружок мякоти.

Леди Гримшоу перевела свое внимание на Эйврил: та краснела, выслушивая фривольные замечания Дэниела Чаттертона.

— Тогда попозже, — согласился Элис, и, пока она раздумывала, стоит ли высказаться в том духе, что он будет последним на борту, кому она доложит все сплетни о себе, он повернулся к миссис Эдвардс, сидевшей слева. Ему пришлось молча вытерпеть ее жалобный монолог о тесных каютах и шумных чадах Томпкинсов.

Тогда Перси, мило улыбаясь, спросила у капитана, много ли путешествий он совершил: такая тема разговора не сулила никаких подводных камней.

Обед завершился; Перси подошла к Эйврил и увела ее из кают-компании вверх на кормовую палубу.

— Пойдемте посмотрим на цыплят, или полюбуемся панорамой, или — найдем чем заняться.

— Вы желаете поменьше встречаться с лордом Линдоном? — Эйврил подобрала подол юбки, чтобы не задеть бежавшую мимо курицу: та вырвалась из заточения, и теперь матрос гонялся за ней по всей палубе.

— Более чем, — ответила Перси. — По-моему, этот провокатор решил надо мной поиздеваться. От его шуточек я чуть не прыснула от смеха — прямо в лицо леди Гримшоу. Кроме того, у меня есть подозрение, что он наслышан о том скандале в Англии и вообразил, будто я благосклонно приму все его вольности.