Улица Светлячков - Кристин Ханна

— Ну конечно.

Талли проводила их до двери, попрощалась и вернулась за письменный стол. Следующие несколько часов, пока она писала заметки для завтрашнего шоу, с губ ее не сходила улыбка.

Она сделала с помощью своего шоу хоть что-то хорошее. Она изменила жизнь семьи Макадамс.

В три тридцать Талли закрыла папку, взяла пальто и направилась в кабинет Джонни.

Обсуждая темы предстоящих шоу, они прошли квартал в сторону Паблик-Маркет и зашли в задымленный бар на углу.

Джонни провел ее в глубь помещения и сел за маленький столик у окна. Прежде чем Талли успела опуститься на стул напротив, Джонни уже подозвал официантку, заказал пиво «Корона» для себя и «Грязный мартини» для Талли. Она подождала, пока перед ними поставят напитки, и спросила:

— Так что же случилось?

— Ты разговаривала в последнее время с Кейт?

— Нет. Я же вижу, что она злится на меня из-за концерта, а может, из-за того турне для начинающих моделей. А что?

Джонни провел рукой по своим непокорным волосам.

— Не могу поверить, что говорю такое про собственную дочь, но Мара растет настоящей дрянью. Хлопает дверьми, кричит на братьев, игнорирует требование приходить домой вовремя, не хочет ничего делать по дому. Они с Кейт ссорятся каждый день, и это совершенно выматывает Кейт. Она теряет в весе, не спит.

— Ты не задумывался насчет школы-интерната?

— Кейт ни за что этого не допустит. — Джонни улыбнулся. — Честно говоря, Талли, я за нее волнуюсь. Ты не могла бы поговорить с ней?

— Ну конечно. Но мне кажется, дружеской беседы может быть недостаточно. Может, показать ее специалисту?

— Психоаналитику? Даже не знаю.

— Депрессия — частый спутник домохозяек. Помнишь, мы делали об этом шоу?

— Вот-вот, именно поэтому я и заволновался. Я хочу, чтобы ты выяснила, есть ли повод для беспокойства, ведь ты хорошо знаешь Кейти.

Талли протянула руку к бокалу.

— Можешь на меня рассчитывать.

Джонни улыбнулся, но вид у него был нерадостный.

— Я это знаю.

В субботу утром Талли первым делом позвонила Джонни.

— Я обо всем договорилась, — сказала она.

— И что ты собираешься делать?

— Отвезу Кейт в Салиш-Лодж. Пусть она там расслабится, ей сделают массаж. А потом мы поговорим.

— Но Кейт может отказаться, сказать, что занята, и никуда с тобой не пойти.

— Тогда я ее похищу.

— Как ты думаешь, сработает?

— Разве тебе хоть раз доводилось видеть мой провал?

— Ну, хорошо. Я приготовлю сумку и поставлю у двери, а потом заберу детей, чтобы у нее не было поводов для отказа. — Джонни сделал паузу, затем добавил: — Спасибо, Талли. Кейт повезло, что у нее есть такая подруга, как ты.

Талли закончила разговор и сделала еще несколько звонков.

В девять утра Талли побросала в машину все, что могло ей понадобиться, заехала в магазин на Капитолийском холме и помчалась к парому. Ожидание на берегу и переправа, казалось, длились вечность, но в конце концов Талли добралась до дома Райанов.

Пространство перед домом выглядело неухоженным. Похоже было, что раньше хозяйка дома посвящала ему много времени, сажала цветы, пока ее дети лежали в колясках рядом, а когда дети подросли и стали играть в свои игры, их мать забросила свой сад. Растения продолжали свою жизнь под щедрым солнцем северо-запада, но это было уже лишь жалкое подобие того, что было когда-то. Растения перемешались друг с другом, как и люди, жившие в доме. И теперь, холодным и серым ноябрьским днем, вид во дворе был неприглядный. Повсюду валялись опавшие листья, цветы пожухли, нераспустившиеся бутоны повисли на умирающих розовых кустах.

Талли припарковала свой «мерседес» перед гаражом и вышла из машины. Пробираясь мимо велосипедов, скейтбордов и садовых фигурок, беспорядочно видневшихся то тут, то там вдоль гравийной дорожки, Талли отметила, что, несмотря на заброшенность, это место выглядело уютным. Особняк, построенный в двадцатые годы прошлого века для уикендов богатых лесопромышленников, был покрыт свежей краской цвета карамели, белые полоски окаймляли многочисленные окна, под которыми в декоративных ящиках все еще цвела герань.

Поднявшись на крыльцо, Талли обошла изображавшую клоуна боксерскую грушу и постучала в дверь. Ждать долго ей не пришлось.

Кейт открыла дверь и, удивленная, замерла на пороге. На ней были черные легинсы и огромная растянутая футболка. Ее светлые волосы отчаянно нуждались в стрижке и краске, сама Кейт выглядела чудовищно вымотанной.

— Какой приятный сюрприз, — сказала она, торопливо поправляя волосы.

— Тогда я попрошу тебя тоже сделать мне приятное и поехать со мной.

— Что значит — поехать с тобой? У меня куча дел, к тому же детская футбольная лига близнецов устраивает благотворительный базар, и я должна…

Талли вынула из кармана ярко-желтый водяной пистолет и заявила:

— Не заставляй меня стрелять в тебя.

— Вот как — ты собираешься выстрелить?

— Можешь не сомневаться.

— Послушай, я знаю, как ты любишь импровизации, но сегодня мне точно некогда. Мне надо готовить поделки для этого базара: простегать пятьдесят лоскутков ткани, а потом…

Талли нажала на спусковой крючок. Струя холодной воды ударила Кейт прямо в грудь. Влага промочила футболку, оставив пятно.

— Что за…

— Это похищение. И не вынуждай меня целиться тебе в лицо. Хотя выглядишь ты, честно говоря, так, что душ бы тебе не повредил.

— Ты пытаешься разозлить меня по-настоящему?

Талли протянула Кейт черную повязку на глаза.

— Мне пришлось съездить за этим в чертов магазин сексуальных игрушек на Капитолийском холме. Так что, надеюсь, ты оценишь мой подвиг.

Кейт выглядела совершенно растерянной, словно никак не могла решить, смеяться ей или сердиться.

— Но я не могу просто так уйти из дома. Джонни и мальчики вернутся через час, и мне надо…

— Они не вернутся. — Талли, не глядя на подругу, прошла через гостиную к подножию лестницы. — Вот твоя сумка.

Кейт растерянно оглянулась.

— Но как…

— Джонни собрал все, что нужно, сегодня утром. Он — мой сообщник или мое алиби, если с тобой что-нибудь случится. А теперь бери сумку.

— И ты рассчитываешь, что я поеду куда-то с теми вещами, которые нужны мне по мнению моего мужа? Вот увидишь, если мы откроем ее, там обнаружится сексуальное белье, зубная щетка и мои вещи, которые уже два года назад перестали на меня налезать.

Талли потрясла повязкой для глаз: