Улица Светлячков - Кристин Ханна

— Именно так ты собираешься делать свою карьеру — начинать каждую фразу со слов «Талли сказала»?

— Ты хочешь знать, смогу ли я на нее работать? Да, черт побери, да! Я работал с людьми и покапризнее Талли Харт.

— Вообще-то я хочу знать, как ты собираешься с ней работать? — повысила голос Кейт.

Джонни удивленно посмотрел на жену:

— Ты, наверное, шутишь? Так вот о чем идет речь! Об одной проведенной вместе ночи миллион лет назад?

— Наша Талли — красавица, звезда, мне ли с ней сравниться… — Кейт не смогла закончить, не смогла облечь в слова свои застарелые страхи и сомнения.

Взгляд, который бросил на нее Джонни, был яростным, он, казалось, испепелял Кейт. Она почти физически ощущала это.

— Я этого не заслуживаю! — в сердцах крикнул Джонни и бросился вверх по лестнице.

Кейт услышала, как громко хлопнула дверь спальни.

Она долго сидела, задумчиво глядя на свое обручальное кольцо. Почему некоторые воспоминания просто невозможно стереть из памяти? Кейт медленно погасила в доме свет, заперла все двери и поднялась наверх.

Около двери их спальни она остановилась в нерешительности. Кейт пыталась найти нужные слова, которые она должна сказать мужу. Она задела чувства Джонни, обидела его. Они оба понимали, что предложение Талли — редкая удача, которая немногим выпадает в жизни. И ее ревность и неуверенность в себе не должны стоять у них на пути. Она должна пойти к Джонни, извиниться, сказать, что была полной дурой, что она верит в его любовь, как верит в солнечный свет и дождь.

Ей бы надо гордиться мужем и радоваться выпавшему счастливому шансу. Ведь брак — командный спорт, и сегодня ее очередь возглавить группу болельщиков. Но, даже понимая все это, Кейт не чувствовала ни радости, ни спокойствия. Ее одолевал страх. Да, они станут богатыми, возможно, даже влиятельными. Но какую цены придется им заплатить за это?!

Талли закончила работу по контракту, провела очень яркий, со многими приглашенными звездами, последний эфир и сказала Нью-Йорку «до свидания». Она нашла для себя пентхаус в Эмеральд-Сити и провела следующий месяц в совещаниях за закрытыми дверями, планируя свое новое шоу, которое решила назвать «Час подружек с Талли Харт» в честь давней праздничной традиции семьи Муларки. Они с Джонни проводили по многу часов, работая вместе, как в прежние времена, нанимали персонал, обсуждали оформление студии и общую концепцию шоу.

К августу две тысячи третьего года бо́льшая часть подготовительной работы была сделана, и Талли поняла, что она так загружена работой, что ей ни на что не хватает времени. Хотя Кейт была теперь так близко — достаточно пересечь залив, — они не виделись. В одно прекрасное утро Талли позвонила Кейт и пригласила лучшую подругу и свою крестницу провести с ней день.

— Прости, — сказала Кейт. — Но я не смогу сегодня выбраться в город.

— Ну, давай же, — принялась уговаривать ее Талли. — Я знаю, я редко звонила тебе этим летом, но мы с Джонни работали по двадцать часов в день.

— Расскажи мне что-то, чего я не знаю. Ты теперь видишь Джонни гораздо чаще, чем мы.

— Я скучала по тебе.

Последовала пауза.

— Я тоже по тебе скучала. Но сегодня я не могу — к мальчикам в гости приезжают друзья.

— А что, если я заберу у тебя Мару, чтобы не путалась под ногами? Ну да. — Талли начинала все больше нравиться пришедшая ей в голову идея. — Я могу сводить ее к «Джину Хуаресу» на урок маникюра и макияжа. Это будет здорово! День девочек.

— Она еще слишком мала для подобных процедур, Талли. — Кейт рассмеялась, но смех ее показался Талли неестественным. — И забудь о стилисте. Ей запрещено пользоваться косметикой до девятого класса.

— Никто не слишком молод для спа. И ты просто сумасшедшая, Кейт, если запрещаешь ей косметику. Помнишь, что было, когда твоя мама попыталась запретить нам краситься? Мы стали краситься на остановке. Неужели ты не хочешь, чтобы твоя дочь научилась правильно пользоваться косметикой.

— Пока что нет.

— Ну же, — продолжала уговаривать подругу Талли. — посади ее на паром в одиннадцать пятнадцать. А я буду ждать ее возле «Макдоналдса». Ты ведь сама жаловалась, что вы с ней все время спорите.

— Ну хорошо, я думаю, это можно устроить. Только никаких фильмов для взрослых, как бы сильно она тебя ни просила.

— Хорошо.

— Может быть, это и вправду поднимет ей настроение. Завтра мы едем закупаться к школе. А это у нас чуть менее болезненно, чем удаление зубного нерва без анестезии.

— Может быть, мне отвезти ее в «Нордстром» купить ей что-нибудь симпатичное?

— Пятьдесят долларов.

— Что?

— Максимум, что ты можешь на нее потратить. И ни цента больше. И, Талли, если ты начнешь покупать ей все, во что она ткнет пальцем…

— Я знаю, знаю. Бритни Спирс — воплощение антихриста. Все поняла.

— Хорошо. Пойду обрадую Мару.

Ровно через час двенадцать минут Талли велела своему шоферу припарковать машину у «Макдоналдса» на Аляскан-Вэй. По гудению машин она сделала вывод, что, видимо, останавливаться в этом месте было запрещено. Но Талли не волновали такие мелочи.

Она опустила окно и увидела бегущую к машине Мару.

— Я здесь. — Талли выбралась из машины и раскрыла объятия. Мара бросилась к ней.

— Спасибо, что спасла меня. Мама пилила меня целый день. А что мы будем делать?

— Как насчет мастер-класса имиджмейкера у «Джина Хуареса»?

— Потрясно!

— А потом можем делать все, что ты захочешь.

— Ты — самая классная на свете! — Мара смотрела на крестную с таким восторженным обожанием, какое Талли редко приходилось видеть в своей жизни.

— Мы обе — самые классные, — рассмеялась она. — И именно поэтому мы — такая отличная команда.