Текила-любовь - Дарья Лаврова

– А он что? – спросила Настя, лениво шагая рядом.

– Он говорит, что и новым мужиком не против. А я говорю, что ему трудно со мной будет. Я ведь любого парня так могу довести, что он меня ногами пинать начнёт. Я же буду ходить не только налево, но и направо, и назад, и вперёд, и по диагонали, и кругами…

Машка Давыдова родилась двадцать лет назад в Курске. С самого рождения её жизнь проходила в тяжёлой и мучительной борьбе за независимость, которую она клочок за клочком вырывала из рук своих родителей. «Маша, не раскачивайся на стульчике – упадёшь!» – «Нет, буду!» – отвечала двухлетняя Маша, а через минуту собирала осколки молочных зубов. «Не ходи на речку, там грязно!» – «Нет, пойду». И она шла, а потом возвращалась лохматая, в липкой чёрной грязи. За что и получала подзатыльники.

Маленькая девочка, похожая на ангела, с белокурыми локонами и прозрачными аквамариновыми глазами моментально очаровывала взрослых, а потом легко вила из них верёвки.

Читать она, казалось, научилась раньше, чем ходить. Машку интересовало всё, что в принципе могло интересовать по определению. Начиная музыкой и заканчивая восточной медициной и гаданиями на кофейной гуще.

В универ она поступила без особых проблем и перебралась в Москву. Первый курс провела в состоянии жесточайшей депрессии. После долгих поисков самой себя наступило разочарование. Всё было не то. Не тот большой город, не тот институт, не тот факультет и специальность, не те люди, что постоянно рядом. Всё не так, как хотелось и представлялось. Жизнь казалась чёрной, а её восприятие было близко к идее «Догмы» – «Жизнь дерьмо, и каждый день откусываешь небольшой кусок». Тогда Машка решила, что тоже станет сукой и ей будет на всех насрать. Потом она, правда, призналась, что депрессия была лишь следствием расставания с парнем, которого она любила два года и который остался в родном городе. Невысокий, худой и кудрявый – почти копия Пушкина, только рыжий.

За два с лишним года всё в жизни Машки потихоньку пришло в норму. Пришлось, правда, пройти через некоторые испытания. Смешать, например, водку с пивом и отрастить немного цинизма для защиты от внешнего мира. Но как результат – всё наладилось. Более-менее. Хотя скорее менее, чем более.

– Бедный. Он не знал, с кем связался, – рассмеялась Настя.

– Ага, бедолага, – ухмылялась Маша. – Зажигали с ним две недели. Учись у меня, как надо бывших забывать. Депрессия такого рода отлично поддаётся лечению. Регулярным и качественным сексом. Как рукой снимает, что бы там ни говорили про внутренний мир и духовную близость. О, забыла рассказать! – Машка весело подскочила на стуле. – Утром, рядом с девятым блоком столкнулась с та-а-а-ким мальчиком… глаза карие, на щеке родинка, сам тёмно-русый, загорелый, рост метр девяносто, плечи во! – Машка показала руками, какие широкие у парня были плечи. – Голубая футболочка в обтяжку, джинсики «Diesel» из последней коллекции. Не парень, а мечта! Немного похож на чернёнького из «О-Zone». Интересно, с какого факультета? Не видела его раньше.

– Ещё не подцепила его?

– Не успела ещё! Глянь! – Машка толкнула Настю локтём. – Вон он, тот парень! – сбивчиво зашептала Машка, вцепившись ей в руку нарощенными акриловыми ногтями. – Не поворачивайся! – снова дёрнулась Машка. – Через две минуты. Сзади тебя через два столика, – прошептала она, а потом грустно добавила: – С Кристиной. Кажется, меня уже опередили.

Настя неохотно повернула голову.

– Ты его не знаешь? – допытывалась Машка, подозрительно смотря на уставшую Настю, и, видя её безучастный взгляд, понимала, что та на самом деле точно не знает и знать не желает.

* * *

Испанский – язык любви и страсти – Настя учила уже три года. На первом курсе было три группы по двенадцать человек в каждой, к началу четвёртого – осталось только пятнадцать, из которых сделали одну-единственную – самую стойкую и, видимо, способную. Настя оказалась в ней. У Машки с немецким была схожая ситуация.

На перерыве между парами Настя с Мишей обсуждали предстоящую пересдачу по высшей математике. После летней сессии более чем у половины потока оставались задолженности, у большинства – именно по «вышке».

– Ты сколько раз уже сдавала? – интересовался Миша. Он был такой весь уютно-домашний и напоминал диснеевского Винни-Пуха. Миша носил стильные очки, жёлтую куртку и частенько попадал в забавные истории.

– Три раза… – зевая, отвечала Настя, облокотившись о парту. – Ещё летом.

– Наши собираются писать жалобу на него, чтоб разрешили сдавать другому преподу…

В аудиторию вбежала Машка – она выглядела так, будто спрыгнула с обложки «Cosmopolitan». С первого взгляда можно было решить, что она всего лишь пустышка, интересующаяся только модными брендами, дорогой косметикой, глянцевыми журналами, сумками и смазливыми парнями. Но оказалось, что у Машки философский склад ума и очень хорошо развито образное мышление. Она постоянно что-то читала, и совсем не любовные романы или журналы для пафосных красоток – хотя последними она тоже не брезговала. В её руках можно было увидеть то романы Ремарка, то Цвейга, а иногда – немецко-русский словарь для технических вузов.

– Настюха, я ключи вчера забыла! Домой попасть не могу! У тебя с собой?

– А ты откуда? – спросила Настя. Прошлым вечером Машка написала, что не придёт ночевать, а где она – не уточняла.

– Вечером расскажу! Давай скорее ключи! – Маша нетерпеливо прыгала на месте. – Привет, Мишенька, давно не виделись! Чего не здороваешься?

– Вот тебе ключи, – сказала Настя, вытащив из сумки связку ключей с брелоком в виде пятнистой морской ракушки. – Ты дома будешь?

– Да, но я буду спать. Если не буду открывать дверь – позвони на мобилу.

– Хорошо, – улыбнулась Настя.

С задней парты какой-то парень неожиданно запел вполголоса:

А я всё чаще замечаю, Что меня как будто кто-то подменил. О морях и не мечтаю, Телевизор мне природу заменил…

Машка резко обернулась у дверей в аудиторию и замерла, потом рывком подбежала обратно к Насте и, схватив её за руки, начала шептать на ухо:

– Настя, ты зараза просто. Ты же вчера сказала, что не знаешь этого парня! А он в твоей группе учится.

– Ты о ком? – растерялась Настя.

– О том, который сидит сзади тебя и поёт песни из мультиков. Только не оборачивайся сразу! Тот самый.

– За мной сидит Димка Васильев. Ты что, ни разу его не видела? Мы четыре года учились в параллельных группах! А теперь в одной с этого года.

– Так ты с ним знакома?

– Ну да… – неохотно ответила Настя. – Не понимаю, что в нём такого особенного? По-моему, обычный парень…

– Ты слепая просто, – ещё тише прошептала Машка. – Только посмотри в эти чёрные глаза. У него ведь такие глаза, что умереть можно! А посмотри на эту смуглую кожу и эти плечи, руки. А ещё очень хорошие ладони – большие и сильные. Знаешь, что это значит?