Муза винодела - Келли Хантер

Габриель стучала вилкой по тарелке, на которой дымились запеченная морковь и зеленый горошек. Ее широко открытые глаза с ужасом смотрели на Рафаэля, словно у того вдруг выросли рога и хвост.

— Этьен де Морсе приедет сюда? — спросила она с плохо скрытой паникой.

— Да. Завтра. — Рафаэль с удивлением взглянул на сестру. — Это что, проблема?

— Чего он хочет?

— Он планирует осмотреть мой виноградник, а потом обсудить проект восстановления виноградника в Мараси.

— Раф, пожалуйста… — Ее голос дрогнул. — Ты не можешь сотрудничать с этим человеком. Отмени встречу. Скажи ему, что ты занят, что у тебя дела, что еще не все готово к свадьбе.

— Да все давно готово. Кроме того, он глава государства. Нельзя просто так взять и отменить аудиенцию у персоны столь высокого ранга.

— Ты имеешь право делать все, что угодно, — выпалила Габриель с неожиданной злостью.

— Что происходит, Габи? — сухо поинтересовался Рафаэль. — Что ты имеешь против него?

— Ничего, — буркнула она быстро, словно только сейчас осознала, насколько странной выглядит ее реакция. — Ничего, кроме того, что я с ним знакома и он мне не нравится. Не стоит тебе иметь с ним какие-то дела. — Габриель сжала губы. — Это нечестный человек.

— То есть?

— Раф, пожалуйста! — Она снова взяла вилку, и он увидел, как дрожит ее рука. Положив вилку, она сжала кулак, так что побелели костяшки пальцев. — Я не хочу вмешиваться, но скажи ему, чтобы он не приезжал. Сейчас неподходящее время. Свадьба совсем скоро. Люка не будет еще два дня. И я просто не в состоянии целых два дня думать об этом проклятом де Морсе. — Ее лицо было бледным как полотно. — Пожалуйста!

— Хорошо. Я перенесу встречу. Но потом… потом ты объяснишь, что все это значит.

Габриель отвела глаза, но Рафаэль все же успел заметить их выражение — смесь непереносимой боли, страха и детской непокорности. Ему был знаком этот взгляд. Такой был и у него в детстве. Но он не предполагал, что увидит его опять.

— Скажи мне, что не так, — произнес он на языке их юности, на диалекте Кавернеса. — Скажи мне, что не так, и я это исправлю.

— Но ты не сможешь исправить это. — Габриель встала. — Да и никто не смог бы. Просто не позволяй ему приезжать сюда, Раф. Прошу тебя.

Обед был забыт. Рафаэль поднялся, обошел стол и обнял сестру.

— Ш-ш-ш, милая, — говорил он, покачиваясь из стороны в сторону, словно убаюкивая ее. — Все будет хорошо. Я не позволю ему приехать сюда. Только скажи, почему?

— Я не могу. — Ее руки сжали его плечи, она всхлипнула. — Не могу…

Утро торжественного дня выдалось теплое и ясное, и Симона была довольна, что оставила дверь в сад открытой и отодвинула занавеску, позволив раннему утреннему ветерку прогнать остатки беспокойного сна. Габриель с каждым днем становилась все более замкнутой и встревоженной, и Симона ничего не могла с этим поделать. Но как только прибыл Люк, напряженное беспокойство Габи сменилось обычным предсвадебным возбуждением.

Рафаэль, похоже, намеренно избегал встреч с ней в последнее время, из-за чего нервы Симоны были натянуты не меньше, чем нервы невесты. Неужели ему не известно, что отсутствие общения только усиливает желание?

Неужели он не понимает, что, не видя его, она сходит с ума? Неужели до него не доходит, что ужин для четверых — Люка, Габи, Рафа и Симоны — только способствовал бы тому, чтобы день свадьбы прошел спокойно? Вместо этого он затащил Люка к себе на виноградник, оставив ее и Габриель в отеле, можно сказать, вариться в собственном соку.

Эти нелегкие мысли занимали ее почти все утро.

Скоро она закажет себе кофе, а потом узнает, не проснулась ли невеста. А пока Симона сидела в саду, вдыхая аромат жасмина.

Она выдержит.

Не имеет значения, какое настроение будет сегодня у Рафаэля или у нее, она выдержит. Иначе она себе никогда этого не простит.