Счастье от-кутюр - Нина Харрингтон

Хэл так иронично и забавно изогнул губы, что Мими не сдержала улыбку.

Как ему удается преображать ее мир и заставлять не думать о проблемах?

Выражение его лица было настолько привлекательным, что оба на несколько секунд погрузились в некий транс и молчали, просто глядя друг на друга. Но вот суета и людская болтовня вывели Мими из задумчивости.

— Если хочешь узнать больше, то оригинальные концепции одежды представлены здесь, — вдруг прибавила молодая женщина более громким голосом, прежде чем Хэл получил возможность ответить. Она тепло улыбнулась новым посетителям выставки, потом подошла к большой витрине, в которой располагались цветные эскизы, образцы тканей и фотографии. — Вот фотографии виденного тобой жакета на различных этапах его создания. А рядом размещены несколько снимков старинных японских аналогов, выставленных в Лондонском музее моды и текстиля. Студентам удалось воспроизвести естественную элегантность оригинальной модели. Согласен?

Хэл подошел к фотографиям, посмотрел на каждую из них в течение нескольких секунд, затем с умным видом кивнул.

— О да. Полностью согласен. — Он медленно придвигался ближе к ней, делая вид, что всматривается в первоначальный эскиз. А потом Хэл заговорил так тихо, что его могла расслышать только Мими. — Ну, ты прирожденный дизайнер одежды. — Он поднял голову и повернулся так, чтобы их лица оказались вплотную друг к другу. — До чего же ты талантливая женщина, — прошептал он глубоким голосом и шире растянул губы в улыбке, потом сдвинул брови. — Не возражаешь против возмутительной лести в адрес твоих студентов? Отныне я их преданный поклонник.

Хэл вновь повернулся к жакету и с преувеличенным восторгом вздохнул. Затем он обратил свой взор на Мими и захлопал ресницами, сдерживая улыбку. Она приложила все силы для того, чтобы не поддаваться его чарам.

— Это самая замечательная модель, какую только может создать дизайнер. Какова вязка! Каков пошив! И прочее. Жакет — самый лучший и самый потрясающий экспонат на выставке. — Хэл понизил голос и заговорил, не разжимая зубов: — После нас с тобой, разумеется. Ну, как я разбираюсь в одежде? Разве не лучше?

— Налицо некоторые незначительные улучшения. — Мими повернулась к нему и склонила голову набок. — Итак, ты видел мои работы и удостоверился, что я способна организовать выставку студенческих изысков. Кроме того, оказалось, что мы с тобой превосходно разбираемся в женских жакетах. Что еще нужно сделать, прежде чем ты научишься мне доверять и станешь прислушиваться к моим идеям?

Простой вопрос столь эффектно выбил почву из-под ног Хэла, что секунду он не знал, как ответить. Потом кивнул, полез в сумку и достал оттуда цифровую фотокамеру:

— Ничего не обещаю. Почему бы мне не сделать несколько фотографий, пока ты занята? Мы можем поговорить позже.

— Чувствуй себя как дома. Студентам понравится, что ты их фотографируешь. Только не нужно фотографировать меня. И не провоцируй меня, пожалуйста, мне не хотелось бы разбить твой фотоаппарат. Сегодня в центре внимания мои студенты, а не я.

Одарив его улыбкой, Мими повернулась к посетителям, которые только что вошли в художественную галерею. Хэл остался стоять на прежнем месте. Он был ошеломлен.

Итак, Мими не хочет фотографироваться.

Почему? Что это означает?

Хэл сделал снимки экспонатов выставки, затем отыскал глазами Мими. Что ж, если она не хочет, чтобы он ее фотографировал, он сделает это незаметно. Сейчас она стояла к нему спиной и разговаривала со студенткой, рядом с которой находились ее гордые и счастливые родители.

Хэл отодвинулся к стене и сделал несколько панорамных снимков студии, а затем медленно навел объектив на Мими. Ее голова была немного наклонена к студентке и оказалась повернутой в профиль к Хэлу. Пряди красновато-каштановых волос свободно падали на вырез жакета, коралловый цвет которого выгодно подчеркивал кожу сливочного оттенка, тонкие плечи и руки.

Сквозь объектив Хэл в подробностях рассмотрел бледную кожу ее руки и коротко остриженные ненакрашенные ногти. Мими была полностью поглощена разговором и не догадывалась о том, что за ней наблюдают.

Она отлично ладила с людьми и казалась бабочкой среди бескрайней пустыни — уникальная, красивая, окруженная радужным ореолом.

Хэл всегда восхищался бабочками, которые вопреки всем законам физики летали и очаровывали своей красотой. Настоящие нарушители правил.

Сделав несколько снимков, Хэл опустил фотоаппарат.

Мими спросила его, что она должна сделать, чтобы он смог ей доверять.

Неправильный вопрос. С того страшного дня на скале, когда Том Харрис одарил его последней улыбкой, а затем ушел в мир иной, в мозгу Хэла звучал только один вопрос: что он должен сделать, дабы простить себя за то, что не сумел спасти Тома?

Ему суждено унести тайну смерти Тома с собой в могилу.

Хэл ни с кем не может разделить это тяжелое бремя вины. Он не имеет права разговаривать на эту тему ни с родной сестрой, ни тем более с Аурелией. Ради этой красавицы Том пожертвовал своей жизнью, ибо не хотел, чтобы она видела, как он умирает от неизлечимой болезни.

Что бы сказала Мими Райан, если бы знала, что Хэл — самый большой обманщик во Вселенной? Он стал экспертом по части умения одурачивать других людей.

Будет ли эта красивая, талантливая, добрая, веселая и искренняя женщина работать с ним дальше, если узнает о нем всю правду?