Танцующая под дождем - Оливия Гейтс

Амджад схватил подушку, воображая, что это шея матери Марам.

— Значит, она отправила дочь в страну, жить в которой так боялась, и стала устраивать собственную жизнь, будто у нее никогда не было тебя! Я в восхищении! Торговцы детьми в сравнении с такими женщинами, как она, кажутся мне гуманистами.

Марам покачала головой:

— Мой отец заверил ее — Оссайлан стал другим. Он проследит за тем, чтобы я не лишалась тех свобод, к которым привыкла. Отец многие годы умолял ее отдать меня ему, поэтому она знала: он обо мне позаботится. Что касается меня, то я была в восторге, тем более что мне не понравился жених моей матери. Еще мне было страшно, но страх прошел, как только я познакомилась с отцом. Я сразу же его очень полюбила. Казалось, я попала в сказку: девочка из маленького городка за одну ночь стала принцессой Оссайлана! Я была очарована невероятной разницей между моей бывшей и нынешней жизнью. Делала все, чтобы лучше узнать новую культуру, выучить язык, вписаться в новое окружение. Мое жизнелюбие и сила воли объясняются тем, что я дитя двух миров. Но я так сильно хотела угодить отцу! Хотела, чтобы он мной гордился. Ради него я была готова на все! — Она вздохнула. — Потом я узнала, почему отец уделял мне столько внимания. Он был дважды женат, но браки оказались бездетными. Выяснилось, что у него началась лейкемия после романа с моей мамой, и лечение сделало его бесплодным… Я высказала ему свое разочарование. Обвинила в том, что он забрал меня у матери, ведь я его единственный ребенок. Но отец убедил меня: не имеет значения, почему он меня любит и будет любить всегда.

— Ай! — Амджад скривил губы. — Он любил тебя, но использовал в своих целях. Как только тебе исполнилось восемнадцать лет, он сделал то, что планировал.

Она снова вздохнула, оставаясь невозмутимой:

— Когда папа впервые предложил мне выйти замуж за дядю Зияда, я пришла в ужас. Я вообще не хотела выходить замуж. Мне нужно было получить образование, сделать карьеру. Мой отец заверил меня — брак будет фиктивным. Он нужен для того, чтобы после смерти дяди Зияда отец смог унаследовать престол. Да и дядя Зияд хотел, чтобы во главе страны встал мой отец. Два других претендента на трон, по его мнению, уничтожили бы Оссайлан.

Амджад прищурился, глядя на нее:

— В Оссайлане было очень тяжелое положение, не так ли? Осман — первый претендент на трон — продал бы эмират на аукционе и укатил на Карибское море. Второй претендент, Лабиб, опасный идиот, который закатывает истерики, как четырехлетний ребенок. На фоне этих двух претендентов твой отец выглядел намного более приемлемым вариантом.

Она снова с упреком на него посмотрела, и он опять почувствовал вину.

— Но дядя Зияд мог лишить их трона, только женившись на мне, потому что брак породнил бы его с моим отцом. Они сказали мне: нам нужно торопиться, так как дядя Зияд болен и проживет максимум шесть месяцев. Я хотела принести пользу моей новой стране и моему отцу. Я желала, чтобы последние дни своей жизни дядя провел в радости. — Марам отодвинула от себя тарелку, почти не притронувшись к еде. — Но вместо шести месяцев дядя Зияд прожил шесть лет. Последние два года его жизни я провела у его постели…

Амджад негодовал все сильнее.

Он легко представил, как Марам, полная энергии и энтузиазма, жизненной силы и бодрости, увядает день за днем в браке с умирающим человеком.

Похоже, Юсуфу аль-Ваакеду придется отвечать не только за организацию политического заговора. Хуже того, Марам его оправдывала и любила, несмотря на горе, которое он ей причинил…

— После того как муж умер, со мной что-то произошло. У меня было ощущение, будто меня ограбили. Я хотела наверстать упущенное время, поэтому полетела в США против воли отца. С рюкзаком за плечами я путешествовала по стране, упиваясь свободой. Потом я встретила Брэда, и он оказался совсем не похож на мужчин в Оссайлане. С ним было легко общаться, ему было наплевать на то, что о нем думают. После того, через что я прошла, парень показался мне очень привлекательным. Он был на два года моложе меня, красивый, энергичный и любящий приключения.

Каждое слово Марам казалось Амджаду ударом плети.

Марам продолжала:

— Но Брэд оказался… слишком большим авантюристом. Он увлекался азартными играми и игран почти постоянно. Рядом с ним было небезопасно. Именно поэтому я его бросила.

Амджад безрадостно фыркнул:

— Бедняга пытался произвести на тебя впечатление, а ты его бросила!

Она опять с упреком на него посмотрела, и у него все перевернулось в душе.

— Хотя я сама виновата… Я обо всем догадывалась с самого начала. Знала, что мы не пара, но все равно вышла за него замуж. Я вышла бы замуж за любого, чтобы попрать законы траура и избавиться от гнетущего титула первой принцессы, потому что мой отец больше не собирался жениться, а значит, этот титул не перешел бы к его жене. Остается надеяться, что Брэд повзрослел и не успел навредить ни себе, ни другим людям.

— Какая ты умница!

Сердито на него посмотрев, она произнесла:

— После этого я поступила в аспирантуру и основала финансово-консультационную фирму. Может показаться странным, но мои отношения с отцом улучшились. Но лишь четыре года назад я решила вернуться в Оссайлан. И хотя я не согласна с тем, что ты называешь моего отца недалеким, сочту твой комментарий комплиментом. Значит, я оказываю положительное влияние на его решения, касающиеся государственных дел.

Амджад свистнул, протяжно и тихо:

— Вот так рассказ! Тебя следует переименовать в Шахерезаду.

Марам пожала плечами:

— Ей удалось убаюкать царя при помощи запутанных историй с длинными продолжениями, которые больше похожи на интересные и сложные головоломки… Но в моем случае в сказке более не будет шокирующих поворотов.

— Как и Шахерезада, ты умеешь влиять на слушателей, взывая к их сочувствию.

Она выпрямилась:

— Если бы мне удалось на тебя повлиять, ты одобрил бы мою версию?

Он чувствовал, как ее слова лишают его воли.

Она могла быть невинной прежде, но не сейчас! Марам хорошо усвоила уроки своего отца и обладала даром производить впечатление. Существовал единственный способ ее остановить — избавиться от ее чар.

Амджад медленно поднялся на ноги и посмотрел в глаза Марам, в которых читалась надежда. Любой другой человек на его месте упал бы на колени и заявил, что верит каждому ее слову.

— Я еще вернусь к этому вопросу, — сказал Амджад, вложив в голос максимум беспечности.

Он унес посуду со стола, прибрался на кухне, действуя машинально. Перед тем как выйти из кухни, Амджад прибавил:

— Однако ни на что не надейся. Расчетное время моей реакции может составлять всю жизнь. Реакции может и вообще не последовать…

Наутро после бесконечной ночи, в течение которой Амджаду казалось, будто он спит на раскаленных шипах и слышит дыхание Марам, несмотря на завывание ветра, он чувствовал себя еще хуже.