Право на одиночество - Ника Соболева

Лика закивала. Я отвела её в ванную, аккуратно смыла всю муку с неё и себя, а потом отправила спать.

Пироги, кстати, получились нормальные. Не самые лучшие, но и не ужасные. А с учётом того, что доделывала их я, сгорая от стыда и уговаривая саму себя, что просто не могла сказать бедному ребёнку «нет, не люблю», их вообще можно считать кулинарным шедевром.

А ночью я поразила Максима, отдаваясь ему с такой страстью, будто просила прощения за свою ложь…

Впрочем, так оно и было.

Неумолимо приближался Новый год. А после того как Лика наконец выздоровела и Лисёнок вернулась домой, атмосфера праздника чувствовалась особенно остро.

Впервые за последние несколько лет я ощущала приближение Нового года. Смотрела в окно на снегопад и вспоминала своё детство: запах пластиковой новогодней ёлки и мандаринов, салата «Оливье» и солёных огурцов, радостное ожидание подарков, вкус шоколадных конфет с самого утра — вместо завтрака — и внутренний трепет от осуществившейся сказки…

Мне вдруг захотелось почувствовать всё это ещё раз. И подарить девочкам эти ощущения — ведь они обе ни разу не праздновали Новый год так, чтобы казалось, будто к тебе в окошко заглянула сказка. Лика вообще не любила все праздники, потому что Лена вечно таскала её с собой во всякие путешествия, где развлекалась со своими любовниками, а девочка была предоставлена самой себе. А Лисёнок настолько привыкла к маминому неумению готовить и новогодним походам в ресторан, что почти удивилась, когда узнала, что в этот раз всё будет иначе.

За неделю до праздника мы с Максимом вертелись по магазинам, как белки в колесе, выбирая девочкам подарки. С Лисёнком всё было просто — несколько книжек, огромная коробка с конфетами и музыкальная шкатулка с изящными фигурками на крышке (уж очень девочка мечтала именно о ней) — и дело сделано. Но вот что подарить Лике, мы с Максимом думали очень долго. И в конце концов я нашла всё, что хотела.

— Она слишком резко повзрослела, — объяснила я Максиму свой выбор, — понимаешь? Это надо делать постепенно, а Лика сразу прыгнула во взрослую жизнь. Поэтому ей нужно подарить, с одной стороны, капельку детства, а с другой — она всё-таки уже почти девушка, и об этом тоже не стоит забывать.

Именно поэтому мы купили Лике большого плюшевого медведя. Мягкий и бархатный, он был очень тёплым, а на мордашке застыло такое умильное выражение, что я сразу представила, как девочка будет его обнимать.

Вторую мою задумку осуществить было сложнее, но всё-таки мы справились.

Ломать голову над подарком Максиму тоже пришлось долго. В итоге я купила ему кожаный ежедневник и обложку для книг. А Миру — хороший дорогой табак для его любимой трубки.

Последний рабочий день в этом году ознаменовался крупной пьянкой. Корпоратива не было, все отделы праздновали в тесном «семейном кругу», но и этого хватило, чтобы к четырём часам дня половина сотрудников, пьяно похрюкивая, бродила по коридорам издательства и поздравляла всех подряд. Если учесть, что предусмотрительное руководство вместо воды загрузило в кулеры вино, совсем трезвыми остались немногие.

И я с лёгким чувством удовлетворения заметила, как захмелевшая Ирина Матвеевна, редактор редакции детской литературы, что-то пьяно, но вполне дружелюбно растолковывает хихикающей Эле. Кажется, окончательное примирение этих двух персонажей состоялось именно в последний рабочий день года. И я подмигнула Эле, про себя радуясь, что больше не придётся каждые три месяца спускать в отдел кадров запрос насчёт в очередной раз освободившейся должности младшего редактора.

Мы с Громовым, поздравив, наверное, в издательстве каждую собаку, ушли с работы в первых рядах.

И началось, закрутилось… Нас сразу захватили предновогодние хлопоты — на следующий день с утра мы первым делом поставили ёлку. Потом я схватила Лисёнка с Ликой в охапку и, усадив на диван, заявила, что они никуда не уйдут, пока мы не составим меню на новогодний вечер.

Поскольку девочек домашней едой никто не баловал, пришлось предоставить им кучу вариантов различных блюд. И они очень расстроились, когда поняли, что готовить десять салатов и пять видов горячего я не буду. И даже не потому, что не хочу, а потому, что мы это просто не съедим.

Потом мы помчались в торговый центр, где царил предновогодний хаос. И если мы с Максимом воспринимали всё происходящее достаточно спокойно, то в глазах девочек я видела настоящий фанатизм — так им хотелось купить всё и сразу. Анжелику с Алисой мама часто таскала с собой в различные бутики с одеждой, а вот в продуктовых магазинах девочки бывали нечасто. Поэтому и воспринимали происходящее как увлекательную игру «кто утащит с полок побольше всего ненужного».

Вечером 30 декабря я занималась заготовками для салатов — варила картошку, морковь, яйца и так далее. В это время Максим, запершись в нашей спальне, сосредоточенно упаковывал подарки — у него это получалось лучше, чем у меня. А девочки сидели со мной на кухне и с круглыми глазами следили за моими действиями.

— А мы тоже будем готовить? — уточнила Лика, глядя, как я намываю картошку.

— Естественно.

— А что? — встрепенулась Лисёнок.

— Вот что дам — то и будете.

— А что ты дашь?

— Что-нибудь точно дам. Пока не знаю, посмотрим.

Они замолчали. Лисёнок выводила какие-то узоры пальчиком на столе, а Лика смотрела на меня, не отрываясь ни на секунду.

— Кто тебя научил этому? — спросила она, когда я домыла картошку и выключила воду.

— Ты имеешь в виду — готовке? Мама. Хотя не всему. Чему-то я училась уже после её смерти.

— А меня… научишь?

Я улыбнулась.

— Непременно. Начнём с завтрашнего дня. И кажется, я уже знаю, каким будет наш первый урок.

Я всегда любила 31 декабря. За его длину (лично для меня это был всегда самый длинный день в году), за фильмы, которые идут по телевизору, за запахи, витающие на кухне, за радостное предвкушение…

Но ничему я не радовалась так, как удивительной детской непосредственности, с которой этот день встретили мои девочки. С самого утра пребывая в восторженном возбуждении, они носились по квартире, поминутно что-нибудь сваливая и пугая бедную Алису.

— Фурии, — только и сказал Максим, лукаво посматривая на дочерей, — угомонитесь, а? Если будете себя плохо вести, к вам Дед Мороз не придёт.

Услышав эти слова, девочки оглушительно расхохотались. И я, поняв, что успокоить разбушевавшихся фантомасов невозможно, посадила их на кухне — чистить картошку. Варёную, конечно, с сырой они бы не справились.

Сосредоточенно пыхтя и двигая маленькими ножами, девочки начали свою работу. Хмыкнув, я оставила их и поспешила к Максиму, который уже начинал собирать пылесос. Совместная уборка у нас с ним заняла не больше сорока минут, и когда я наконец вернулась на кухню, девочки как раз заканчивали чистить картошку.