Девушка с Легар-стрит - Карен Уайт

Я закрыла глаза и попыталась сделать несколько успокоительных вдохов, как тому всегда учила меня Софи. Снова открыв глаза, я посмотрела на часы. Еще пять минут.

– Выслушай меня, Мелли. У меня был выкидыш. Мальчик. Пойми, каково мне было: знать, как погибла, упав с лестницы, моя мать, постоянно слышать язвительный голос Розы… Я потеряла ребенка из-за нее… – Она сжала мои руки и заставила вновь посмотреть ей в глаза. – Я не хотела потерять и тебя тоже.

Я покачала головой, но глаз не отвела:

– Но ведь потеряла. Ты ушла.

– Мне ничего другого не оставалось. Неужели тебе не понятно? Ты была слишком мала, чтобы дать ей отпор. Она знала, что с возрастом ты станешь сильнее. И что, если мы будем вместе, мы ее победим. Изгоним ее навсегда. Но она хотела, чтобы мы заплатили за то, что Мередит сделала с ней, хотя тогда я не понимала почему.

– Ты могла бы сказать мне. Я бы поняла. – На наши сомкнутые руки упали слезы, и я с удивлением поняла, что мои.

– Тебе было всего семь лет, Мелли. Ты бы не поняла. С моей стороны было бы жестоко заставить тебя понять. Мы были для нее маяком, мы две. Для меня находиться рядом с тобой было опасно. Для нас обеих. Причем тебе – опаснее, чем мне.

– Я не собиралась вечно оставаться ребенком. Я росла. Я обретала силу. Ты могла бы вернуться раньше, и мы бы вместе дали ей отпор.

– Нет. Ты должна была сначала преодолеть свой страх. Для призраков ты была как костер в ночи. Для добрых и для злых. Помнишь, у тебя были воображаемые друзья. Но в доме были и другие духи, которых ты избегала, которые заставляли тебя каждую ночь заползать в постель ко мне или к бабушке. Ты не понимала, что твоя способность видеть их и общаться с ними дают тебе над ними власть. Поэтому они пользовались тобой, питались твоим страхом. Я не могла допустить, чтобы это сделала Роза. Она убила твою бабушку и моего ребенка. Я должна была приглушить нашу яркость, пока ты не осознаешь свою силу. И я бы никогда не позволила ей обидеть тебя, даже если это означало страдания для меня самой. – Она большими пальцами смахнула с моих глаз слезы. – Я уже говорила тебе это раньше. Помнишь? Что иногда мы должны сделать единственно верный шаг, даже если при этом мы вынуждены расстаться с самым дорогим, что у нас есть. Я хотела, чтобы ты это запомнила. Скажи, ты запомнила?

Я помнила. Я отлично помнила, как я лежала в темной комнате, сонно прикрыв глаза, и слушала, как она говорит мне эти слова. Возможно, я слушала бы ее внимательнее, знай я, что в течение более трех десятилетий я больше не увижу ее. Но я закрыла глаза и отрицательно покачала головой, цепляясь за то, что привыкла считать правдой, независимо от того, каким неразумным упрямством это было с моей стороны. Передо мной была женщина, которую я приучила себя ненавидеть, которую я пыталась забыть, как если бы ее никогда не было в моей жизни. Я приучила себя сопротивляться всему, что я унаследовала от нее. Но она только что сказала мне, что ушла от меня, чтобы спасти мне жизнь. И я провела все эти годы, ненавидя ее, желая быть от нее как можно дальше. Стыд опустился на меня, словно птица на плечо. Я по-прежнему оставалась собой, но всякий раз, поворачивая голову, я видела его.

Отстранившись, я нащупала ручку двери на другой стороне машины и почти вывалилась на гравий и опавшие листья. Я с силой вцепилась в дверь, не давая ветру захлопнуть ее. Запах дыма сделался сильнее. Теперь мне стали видны сизые струйки, поднимавшиеся из-за дома. Я в очередной раз посмотрела на часы. Десть минут.

Не обращая внимания на ее полный мольбы взгляд, я бросила на сиденье мой мобильник.

– Звони в полицию! – крикнула я, превозмогая рев ветра. Мои слова разбились о машину, словно первые капли дождя. – Я иду в дом на тот случай, если Джеку нужна помощь.

Мать наклонилась ко мне. Я была вынуждена напрячь слух, чтобы из-за грохота надвигающейся грозы услышать, что она говорит.

– Когда ты была маленькой, именно твой страх был твоим главным врагом. Теперь ты взрослая и сильная, ты понимаешь? Не слушай ее голос, тверди себе, что ты сильнее, чем она. Стоит тебе усомниться в своих силах, как она ворвется в твое сознание.

Я пристально посмотрела на нее. С моих губ был готов сорваться вопрос, но я как будто окаменела, не готовая расстаться с той Мелани, какой я была в собственных глазах.

– Да, Мелли. Ты сможешь. Беги. Беги быстро. Ибо она близко.

Мы еще пару мгновений смотрели друг другу в глаза, а затем я повернулась и, перепрыгивая через гнилые ступени крыльца, как это только что сделал Джек, бросилась в дом. За моей спиной земля содрогнулась от раскатов грома.

Оказавшись внутри, я не смогла сразу различить стены вестибюля, над которыми вместо потолка зияла дыра. По остаткам старой штукатурки и гниющих деревянных деталей вились ползучие растения. Полы из широких дубовых досок были изъедены термитами, некоторые доски отсутствовали. Пробраться по ним в дальнюю часть дома было все равно, что пройти через минное поле. Я заглянула в дыру на кирпичные остатки фундамента – хотела удостовериться, что Джек не провалился в нее.

Передо мной куда-то в пустоту уходила величественная парадная лестница. Ее перила давно стали жертвами не то матери-природы, не то заезжих вандалов. У пустых окон, ни в одном из которых не осталось даже осколка стекла, как бы подчеркивая всеобщее запустение дома, болтались обрывки ветхих штор.

– Джек! – крикнула я и закашлялась, втянув в себя отравленный дымом воздух. Не знаю, может, мне показалось, но я услышала потрескивание языков пламени.

– Мелли, давай сюда. Смотри, куда ты ступаешь, но поторопись.

Двигаясь быстро, но осторожно, я начала пробираться в заднюю часть дома. Я дважды окликнула Джека, чтобы сориентироваться. Вслед за вспышкой молнии мгновенно последовал раскат грома – их небесный дуэт возвестил о том, что гроза уже совсем рядом.

В тусклом свете я шагнула на кирпичный пол и, похоже, вошла в более старую часть дома. Здесь боˆльшая часть крыши была цела. Наверно, потому, что эта часть дома была ниже и потому уцелела во время сильного урагана, уничтожившего боˆльшую его часть.

Я прищурилась, вглядываясь в полумрак. Я сумела разглядеть в конце комнаты огромный камин, перед которым на полу сидела чья-то фигура.

– Джек! – крикнула я, делая шаг вперед.

– Осторожно, тут повсюду валяются кирпичи.

Я подошла ближе, чтобы рассмотреть огромный камин, который когда-то занимал целую стену кухни на старой ферме. Но там, где труба должна была уходить вверх через крышу, зияла дыра, а сам камин представлял собой груду кирпичей на полу, и над этой грудой склонился Джек.

– Что такое? – спросила я, подходя ближе, пока не заметила под грудой кирпичей какое-то движение. – О боже! – ахнула я, опускаясь на колени рядом с головой Ребекки. Ее белокурые волосы были все в крови, а тело от талии и ниже было придавлено огромной плитой, которую, как я поняла, Джек безуспешно пытался сдвинуть.