Честь и лукавство - Эмилия Остен

После завтрака мы с Джейн поехали в соседний с поместьем городок. Там мы посетили парочку модных лавок (больше их тут и не было), а затем посидели в кондитерской.

Потянулись спокойные однообразные дни. Весна переходила в лето, и я много гуляла, читала в беседке, мужественно продираясь вместе с историками сквозь тернии веков, или сидела на скамье в гроте, воображая себя какой-нибудь нимфой или древней богиней.

Матушка часто присылала мне письма, в которых сообщала, что они с тетей готовятся к переезду в новый дом, и эти приятные хлопоты внесли много радости в их размеренную жизнь. Я посылала им безделушки и деньги из тех, что оставил мне граф.

Граф написал мне всего однажды, и я старалась меньше вспоминать о нем. Отношения мои с прислугой складывались ровно, я не пыталась нарушать привычный уклад этого дома, и повода для конфликтов с миссис Добсон у нас не было.

Иногда я спрашивала у нее что-нибудь по поводу ведения хозяйства, и видно было, что она рада проявить свои таланты, но скрывает удовольствие за маской вежливого равнодушия.

На исходе третьей недели я поняла, что невозможно долго отгораживаться от реальной жизни. Скоро я должна буду ответить графу, что я теперь думаю по поводу его возможного наследника. Сидя в прохладный день в библиотеке у камина, я смотрела на разноцветные искры и думала, думала…

Я чувствовала, что уже не сержусь на графа и сочувствую его столь мало счастливой жизни. Но его просьба…

Разговор с ним привел меня в смятение, я хотела помочь ему и сознавала, что не одна девица на моем месте была бы только рада вести веселую жизнь, да еще и с одобрения мужа, но все же не могла представить себя в объятиях любовника. Весь свет будет смеяться над моим мужем-рогоносцем, а любовник выставлять свою победу напоказ. Матушкины знакомые рассказывали историю подобного рода. От меня, как от молодой девушки, все тщательно скрывалось, однако по намекам и случайно услышанным фразам я составила себе некоторую картину произошедшего.

Тогда я не понимала, зачем замужней женщине нужен любовник, когда у нее очень приятный муж. Становиться посмешищем в глазах знакомых, быть поводом для пересудов в гостиных – ради какого-то хлыща? Игра, по моему мнению, не стоила свеч.

Но теперь мне казалось, что за эти недели я успела стать взрослой и на многое смотрела другими глазами. Возможно, та женщина не любила своего мужа, кто знает, по своей ли воле она вступила в брак, приятный для окружающих муж вполне мог быть ей противен, а любовь настигает человека в самый неожиданный момент, и предмет его любви не обязательно приятен для остальных.

Постепенно я стала склоняться к мысли, что надо предоставить выбор самой судьбе. Вполне возможно и даже вероятно, что когда-нибудь я встречу свою любовь и тогда уж буду решать, следовать мне велению сердца или требованиям нравственности. Я знала, что все девушки обязательно влюблялись, и чаще всего в неподходящих, с точки зрения их родителей, молодых людей, создавая всем проблемы и огорчения. Меня эта неприятность миновала пока только потому, что в нашем кругу просто не было подходящих молодых людей (впрочем, как и неподходящих). Однако теперь, если граф вывезет меня в свет, я столкнусь с теми повесами, о которых мне рассказывала тетя, и кто знает, не затронет ли кто-нибудь из них мое одинокое сердце.

Ну что ж, как у Лопе де Вега, «Пусть все течет само собой, а там увидим, что случится…». Во всяком случае, я не буду ссориться с графом и считать его негодяем. Он дал мне время и не будет торопить меня, а если я полюблю, разумеется, джентльмена, который не будет делать из нашей любви буффонады, то вполне смогу родить графу наследника.

Вот так я приняла точку зрения, совершенно противоположную моим прежним убеждениям, потратив на это преображение всего лишь три недели. Эта новая Эмма позабавила меня. Я стала смотреть на жизнь гораздо веселее, чем в день своей свадьбы, как бы стараясь оправдать мнение графа о моем чувстве юмора, и вскоре я уже с нетерпением ожидала, когда же мы отправимся в Бат. Словами о возможной влюбленности граф разбудил во мне опасные мечтания, и я часто ловила себя на мыслях о том, какого человека я могла бы полюбить, что тут же вызывало к жизни муки совести, ибо я продолжала уважать институт брака.

В конце концов я успокоилась, решив, что не стану препятствовать зарождению любви к человеку достойному, но и не буду пытаться искать ее сама.

Может показаться, что такое решение далось мне легко, но на самом деле я чувствовала и растерянность, и смятение, и страх перед будущим, и много других переживаний в течение еще длительного времени.

Граф прибыл вовремя и нашел меня окрепшей и повеселевшей. Он привез мне подарки, был весел и остроумен, но становилось заметно, что он беспокоится и страшится предстоящего разговора. Я решила не мучить старика дольше, чем следовало, и предложила ему вечером встретиться в библиотеке. Похоже, библиотека становилась местом, где я буду всегда принимать судьбоносные решения. Ну что же, окруженная многовековой мудростью, я, возможно, стану меньше ошибаться.