Спятившая красавица - Алина Кускова

Эля тряслась в электричке и пыталась читать. Но мысли о предстоящем визите миллионера в их тихую дачную деревню перебивали все остальные. Приходилось думать не о переживаниях главных героев романа, а о своих собственных. Эля очень боялась встречи деда и кандидата в ее мужья. Бабуля – добрая, спокойная, понимающая женщина, а вот дед… Нет, безусловно, он тоже добрый, но на этом его сходство с бабулей заканчивается. Требовалось обязательно подготовить старого боцмана к внезапному визиту.

Элька ругала сестру, так опрометчиво от ее имени пригласившую Румянцева в деревню. Безусловно, она права: если тот действительно хочет на Эле жениться, то пусть узнает, в каких условиях выросла его невеста, что она любит, кого уважает. Если он действительно хочет. А с чего бы ему хотеть, для сестер так и осталось непонятным. Как ни крути, а получалось, что ни с того ни с сего! Элька, правда, выдавала одну версию за другой, смысл их сводился к одному: олигарх решил на ней жениться для того, чтобы она отработала порчу дорогого спортивного автомобиля. Но Марина возражала, она видела машину и считала, что такая расплата слишком высока для царапины на капоте, оставшейся от падения Эльки, и подозревала нечто иное.

Ее сестра-близнец ничего не подозревала, лишь трепетала как осиновый лист в такт тряске электропоезда и пыталась себя успокоить. За те полчаса, что ей пришлось добираться до станции Капустино, она все-таки заставила мысли угомониться и положиться на судьбу. Будь что будет. Если миллионеру не понравится деревня, дед и она сама, то Эля нисколько не расстроится. Не судьба. К тому же замуж за него она не рвется, он сам почему-то хочет на ней жениться. Как бы узнать, почему?!

Марина вчера раскинула пасьянс «Что было, что будет, на чем сердце олигарха успокоится». Получилось, что была у Румянцева невеста, но это они и так знали. Будет у него другая дама сердца, это тоже вполне понятно, у такого мачо невесты могут меняться, как желания у капризной красотки. А сердце его успокоится сюрпризом. Вот и верь после этого пасьянсам. Нет, чтобы рассказать, что это за сюрприз?!

Неужели дед?! Безусловно, знакомство с ним станет неприятной неожиданностью, но не до такой же степени, чтобы этим успокоилось сердце господина Безупречность?! Впрочем, почему бы и нет? Он увидит деда, тот выскажет все, что думает по поводу политической власти в стране и засилия олигархов, которых, по мнению деда, давно пора ставить к стенке и отстреливать. После этого Румянцев обалдеет и уедет. Эля вздохнула. Ну конечно. Именно к такому развитию событий она должна быть готова!

Скороходовых в деревне любили и одновременно ненавидели. Такое бывает, когда среди твоих родственников есть старые морские волки. Но здоровались и дружелюбно улыбались все, по крайней мере Эльке. Она шла, кивала головой по сторонам и махала рукой особенно приветливым соседям. Все, как назло, возились в огородах, весна не терпела простоя. Дым костров и запах свежевскопанной земли Эля особенно любила, как и городские одуванчики, робко пробивающиеся на сонных газонах.

Дед стоял на мостике в неизменной тельняшке и битой ветрами фуражке, курил трубку и всматривался в даль близорукими глазами. Впрочем, никакого корабля на их участке не было. Роль мостика исполняло крыльцо. Эля помахала ему, улыбнулась и подумала, что такого деда, как у нее, она не променяет ни на одного олигарха в мире! Не променяет, и точка. И крыша у деда будет! Сейчас она отдаст ему деньги. А если олигарх потребует плату, то она пойдет к нему в рабство, только пусть оставит ее родственников в покое. Ах Маринка, зачем же ты дала адрес деревни?!

– А! Приехала! – нахмурился дед и подставил свою небритую щеку. Эля чмокнула ее и поспешила к бабуле. Та возилась на кухне с блинами.

– Как раз к завтраку, – обрадовалась бабуля и усадила ее за стол.

– Маринка звонила, – к ним тут же присоединился дед, – говорила, приедет кто-то.

– Кто? – испуганно прошептала Эля, выскакивая из-за стола для того, чтобы помыть руки.

– Это я тебя спрашиваю кто, – щурился дед. – Маринка говорила, жених.

– Чей? – леденея от ужаса и холодной воды из рукомойника, произнесла Элька.

– Это я тебя спрашиваю чей! – рявкнул дед, – докладывай как положено!

– Ну что ты на внучку кричишь, – постаралась смягчить разговор бабуля. – Жених так жених. Что мы, женихов не видели. Пусть приезжают, я к обеду борща наварю.

– В том-то и дело, что не видели, – буркнул дед. – Из Маринкиных, понимаешь, пруд пруди. А у этой тихони до сих пор ни одного морячка!

– Приедет сегодня морячок, – решившись, обнадежила его Эля.

– Капитан дальнего плавания?! – обрадовался дед.

Элька схватилась за голову. Жалко было его разочаровывать. Дед всю жизнь мечтал отдать внучек за капитанов дальнего плавания. Почему? А кто его знает! Такая вот мечта была у боцмана. Вероятно, ради того, чтобы было с кем о море поговорить. На суше никто не понимал страдающую по волнам душу старого моряка. Он даже потребовал от Элькиного отца, который не оправдал его надежд и стал геологом, чтобы тот назвал свою вторую дочь именем, связанным с морем. Дед предлагал назвать ее Сиреной. Еле сошлись на Марине. Элька деда понимала, но замуж за капитана дальнего плавания выходить не спешила. Не было у нее капитанов. Не было никого, кроме начальника кредитного отдела Бестужева, да и тот вел себя непонятно. Ходил вокруг нее Рыцарем печального образа, по утрам клал на ее стол розу и молчал. Но об этом дед не знал.

– Почти капитан, – прошептала она и добавила: – Только ты, пожалуйста, ничему не удивляйся.

– Я, понимаешь, на своем веку столько морских разбойников повидал! Нашла, чем пужать! Кто много плавал, много видел. Это не теперешний Джек Воробей. Наши-то были покруче. Чего один Петруха Бузотер стоил! Мы с ним столько миль пробороздили, пока нашли общий язык. Вот однажды… – И дед сел на своего морского конька.