Ум во благо - Уильям Макаскилл

Распределение времени – точно такая же проблема. Если у вас найдется пара часов в неделю, которые вы с радостью посвятите помощи другим, как распорядиться этим временем? Поработать в столовой для бездомных? Участвовать в программе наставничества для неблагополучных подростков? Организовать сбор средств в пользу определенной благотворительной организации? Опять-таки, в мире слишком много проблем. Надо расставить приоритеты.

Потенциальные бенефициары Орбински находились прямо перед ним. Тот факт, что он вынужден был выбирать и что отказ от выбора сам по себе явился бы решением, непреложен. То, что мы не находимся в прямом контакте с бенефициарами, состязающимися за наши усилия и взносы, может заставить взглянуть на ситуацию менее серьезно, чем мы воспринимали бы ее на месте Орбински – однако ситуация не делается от этого менее серьезной. Достойным бенефициаром является всякий, у кого настоящие проблемы и чью жизнь мы можем улучшить. Следовательно, нужно выбрать, кому мы помогаем, ибо отказ от принятия решения есть худшее решение из всех.

Суть эффективного альтруизма и заключается в рассмотрении дилеммы Орбински и честной попытке сделать трудный выбор. Какой из способов улучшить мир принесет наибольшую пользу? Какими проблемами следует заняться немедленно, а какими впоследствии? Сопоставление поступков затруднительно и психологически, и практически, однако возможно. Чтобы сравнить поступки, нужно задаться вопросом: скольким людям это принесет пользу и в какой степени?^[59] Это первый из главных аспектов эффективного альтруизма.

Чтобы начать отвечать на этот вопрос, надо понимать последствия наших поступков. Например, рассмотрим выбор благотворительного проекта. Чтобы оценить потенциальную пользу взносов, нужно узнать, как именно организация распорядится вашими деньгами.

Во многих случаях ответ не очевиден. Так, на сайте «Армии спасения» можно прочитать о множестве программ, например о столовых для бездомных, ночлежках, о поддержке ветеранов, о летних лагерях и внеклассных программах для детей из малообеспеченных семей. Можно выяснить, какая доля расходов приходится на категории вроде «реабилитации», «содержания общественных центров» и «прочих социальных услуг». Но нигде не указаны расходы на конкретные программы, и, следовательно, непонятно, какую именно пользу принесет ваш взнос. Наверное, 50 долларов достаточно, чтобы оплатить питание одного человека в благотворительной столовой в течение целого года, но на сайте «Армии спасения» мы этого не узнаем.

Это настолько привычное явление, что вы, пожалуй, и не задумывались, насколько оно поразительно. Представьте, что вы зашли в бакалейную лавку, а там нет ценников. Вместо этого хозяин говорит: «Сколько вы хотели бы потратить сегодня?» А когда вы даете деньги, бакалейщик выдает вам набор продуктов по своему вкусу. Это, разумеется, абсурд. Как мы узнали бы, чем одна бакалейная лавка лучше другой? Один магазин мог бы завышать цены вдесятеро, а мы не могли бы это определить.

Но если таким образом нелепо покупать бакалею, то почему так можно поступать при сборе пожертвований? Вы благотворитель, вы приобретаете вещи для других и, разумеется, заинтересованы в том, чтобы использовать свои деньги эффективно.

Иногда благотворительные организации рассказывают, чего вы добиваетесь своими деньгами. Так, нью-йоркское отделение United Way на своем сайте Donate Now сообщает, что взноса в 50 долларов достаточно, чтобы обеспечить одну семью пятью книгами с советами для родителей. Это шаг в верном направлении. Но даже допустив, что соотношение «пять книг за 50 долларов»^[60] верно, мы вправе сомневаться в принесенной этими книгами пользе. Снабжение книгами важно для нас лишь в одном случае: если оно приведет к стоящему результату. Помогают ли книги детям учиться? Обогащают ли они жизнь семьи за счет лучшего понимания мира? Если эти дополнительные книги не улучшают ничью жизнь, взносы бессмысленны.

Эту проблему можно решить, если думать об улучшении жизни, а не о показателях вроде числа розданных учебников. Чтобы по-настоящему сравнить действия, надо измерить сумму пользы, которую мы с помощью этих действий приносим.

В некоторых случаях ясно, что именно принесет больше пользы. Вспомните Орбински. Избавление человека от смерти приносит больше пользы, чем сохранение конечности, и если бы Орбински приходилось выбирать между тем и другим, ему следовало бы спасать жизни. Аналогично он принес бы больше пользы, спасая жизни пятерых вместо жизни одного человека^[61]. Поэтому, например, если он мог бы провести пять простых операций за время, которое потребовалось бы на одну более сложную операцию, то ясно, что ему следовало бы выбрать более простые операции.

Однако имеется множество более сложных случаев. Можно предотвратить смерть одного 5-летнего или одного 20-летнего. Кого предпочесть? Предотвратить страдания 10 человек от СПИДа – или 100 человек от тяжелого артрита? А как насчет спасения одной женщины от домашнего насилия по сравнению с возможностью одному ребенку ходить в школу?