Ложь. Почему говорить правду всегда лучше - Сэм Харрис

Как я писал во введении, Рональд Ховард был одним из самых любимых моих преподавателей, а его лекции по этике, социальным системам и принятию решений во многом сформировали мои взгляды по этим вопросам. Ховард преподает и занимается исследованиями по Программе анализа решений на факультете теории управления и инженерных дисциплин Стэнфордского университета. Он – руководитель Научного центра решений и этики, который функционирует на базе этого факультета и изучает эффективность и этичность социальных решений. В 1964 году Ховард дал определение «анализа решений» и с тех пор каждый год осуществляет научное руководство докторскими диссертациями на эту тему. На его счету десятки проектов по анализу решений, охватывающих практически все сферы применения ― от инвестиционного планирования до стратегии исследований, от засева урагана (когда на ураган воздействуют химическими реагентами, чтобы изменить его поведение) до консервации ядерных отходов. Он был основателем, руководителем и председателем совета директоров Strategic Decisions Group (Группы стратегических решений) и занимал должность президента Decision Education Foundation – организации, где молодежь обучали принятию решений. В настоящее время Ховард – член Национальной инженерной академии, INFORMS (Института исследования операций и теории управления) и IEEE (Института инженеров электротехники и электроники), а в 1986 году он получил награду имени Фрэнка Рамси, присуждаемой Decision Analysis Society (Обществом анализа решений). В соавторстве с Клинтом Корвером Ховард написал книгу «Этика для реального мира» (Ethics for the Real World).

Он любезно согласился побеседовать со мной об этичности лжи. Приведенный ниже текст – отредактированная запись нашей беседы.

* * *

Харрис: Прежде всего позвольте выразить огромную благодарность за то, что нашли время для этого интервью. Как вы, возможно, знаете, ваши курсы по этике в Стэнфордском университете оказали колоссальное влияние на мое моральное и интеллектуальное становление. Да не только мое, но и многих других людей – я в это уверен. Поэтому возможность донести ваше мнение до читателей – честь для меня.

Ховард: И я рад нашей встрече.

Харрис: Давайте поговорим о лжи. Думаю, можно начать с самого трудного случая для правдолюбца: в вашу дверь ломятся нацисты, а на чердаке у вас прячется Анна Франк. Каково ваше отношение к ситуациям, в которых честность открывает дверь – в нашем случае в буквальном смысле – моральной катастрофе?

Ховард: Как вы отметили, это очень трудная для анализа ситуация. И, случись она на самом деле, можно было бы лишь попробовать как-то изменить ее. Будь вы Буддой или другой выдающийся личностью, вероятно, какая-то версия правды могла бы спасти положение. Вы наверняка знаете историю о том, как Будда повстречал злодея, убившего тысячу человек. Вместо того чтобы спастись бегством, Будда произнес: «Я знаю, ты собираешься убить меня, но не мог бы ты сначала отрезать вон ту большую ветку с дерева?» Убийца сделал это, после чего Будда сказал: «Спасибо. А теперь присоедини ее обратно к дереву». И тут – как повествует легенда – убийца осознал, что все это время совершал ужасные, непоправимые поступки, просветлел и стал монахом.

Нет ничего невероятного в том, чтобы изменить даже смертельно опасную ситуацию, подобный поступок будет свидетельствовать о моральном совершенстве. Разумеется, большинству из нас трудно представить, каково это – когда нацисты ломятся в дверь. Но это экстремальная ситуация, в которой неясно, точно ли правда приведет к трагедии. Все зависит от участников этой ситуации.

Харрис: Соглашусь. Но для большинства из нас это поднимает личностную планку слишком высоко. Впрочем, гораздо важнее то, что это слишком «высоко» для любой группы нацистов. Бывают ситуации, когда с самого начала надо давать себе отчет, что вы имеете дело не с этической интеллигенцией, на которую можно воздействовать доводами разума.

Но при этом я разделяю ваше мнение: когда человек принимает решение не «просветлять» этих нацистов, он отказывается от некоего этического роста. Вспоминается рассказ о раввине, который получал по телефону угрозы от белого расиста. Вместо того чтобы вешать трубку или обратиться в полицию, раввин каждый раз терпеливо выслушивал этого человека, в какой бы час тот ни звонил. В конце концов они начали беседовать, и однажды расист принялся рассказывать раввину обо всех своих жизненных проблемах. Потом они встретились и даже подружились. Конечно, всем хотелось бы верить, что подобные трансформации злодеев возможны.

Однако в некоторых случаях угроза так очевидна, а времени на принятие решения у человека так мало, что следует воспринимать явного врага как реального противника.

Ховард: Разумеется. И некоторые люди в подобных случаях руководствуются своего рода иерархией, расставляют приоритеты. Они говорят: «Я не хочу убивать людей, но я смогу убить при самозащите. Я не хочу красть, но я украду, чтобы помочь кому-то выжить. Я бы не стал лгать в обычных обстоятельствах, но солгу, чтобы спасти чью-то собственность или жизнь». И так далее. Это еще один из вариантов отношения к ситуации.

Харрис: Я использовал аналогичный подход в своей книге. В таких ситуациях я рассматриваю ложь главным образом как дополнительную силу против человека, который не способен на разумный диалог. Вместо того чтобы в целях самозащиты застрелить или избить человека, который намерен навредить вам или вашим близким, гораздо этичнее применить меньше силы – то есть больше говорить, с тем чтобы отвлечь его от дурных намерений.

Ховард: Думаю, это очень практичное решение. Мы перешли к той части морального кодекса, которую можно описать афоризмом: «Мирные честные люди имеют право жить спокойно». Но что будет, если кто-то нарушит этот принцип и не даст невинным людям спокойно жить? Тогда я оставляю за собой право на самозащиту. Если кто-то попытается меня убить, я прибегну к минимальной силе, необходимой, чтобы остановить агрессора. Я читал вашу статью[18]на эту тему и полностью разделяю вашу позицию.