Научная йога. Демистификация - Уильям Броуд

Но несмотря на все это, как я уже упомянул в предисловии, важно помнить о том, что наука не обладает монополией на истину.

Будучи журналистом в научной сфере, на протяжении всей своей карьеры я писал о науке и пытался пролить свет на ее открытия и методы. Невзирая на то что науку часто представляют как престижное и легкое занятие, это невероятно тяжелая работа. Ведь по природе своей наука стремится преуменьшить значение веры, делая как можно меньше предположений и подвергая собранную информацию сомнению. По сути, наука – это «организованный скептицизм». Для человеческого ума это может быть разрушительно. Однако есть и конструктивный момент, ведь правильно проведенный эксперимент не допускает субъективности, исследователи долго собирают и тщательно проверяют информацию, прежде чем сделать выводы. Чисто теоретически наука предполагает беспристрастное видение, что является большой редкостью в мире, населенном людьми.

При этом даже в своих лучших проявлениях, несмотря на всю свою способность к обнаружению истины, наука невероятно груба. Она игнорирует многие аспекты реальности в попытке сконцентрироваться именно на том, что можно сосчитать и осмыслить. В стороне остается немало – любовь, восторг при виде Сикстинской капеллы и других достижений человечества. Несмотря на все триумфы последних четырех веков, наука иногда не в силах разглядеть очевидное. Она не замечает уникальности каждой снежинки, не подозревает о скачках на фондовой бирже, ей незнакома этика. Ни одно математическое уравнение не превзойдет Шекспира.

В моей книге «Оракул» последняя глава посвящена определению границ научного знания. Приведенные мной доводы имеют философский характер, но сводятся к тому, что в попытке составить всестороннюю картину мира наука сталкивается с великими сложностями.

Одно я знаю определенно: наука не в силах даже подступиться к большинству из самых интересных загадок жизни, не говоря уже о том, чтобы решить их. Это всего лишь один палец на руке, как сказал мудрец. Я ценю научный метод за то, что он дал человечеству столько разгадок и открытий, облегчил наше существование и усовершенствовал общественную жизнь. Однако я сомневаюсь в ценности сциентизма – уверенности в том, что научный взгляд на мир превосходит все остальные интерпретации: философские и религиозные, моральные и гуманистические.

Поэтому, даже если научные обоснования загадок йоги кажутся истинными, открытия революционными и ниспровергающими популярные легенды или указывающими на их неточность, сама эта сфера по природе своей просто не может быть проанализирована целиком. Многие истины йоги, безусловно, лежат за пределами рационального познания. Йога способна заглянуть дальше, а опытные практикующие, насколько мне известно, проникнуть в те сферы сознания и духовности, о которых науке вообще ничего не известно. Или, возможно, все это бред и чепуха. Я не знаю. Я агностик, но все равно занимаюсь йогой, причем получаю все больше удовольствия от некоторых аспектов этой практики. Проделанный путь заставил меня внимательнее присмотреться не только к опасностям, которые таит эта дисциплина, но и к ее незаметному на первый взгляд воздействию, в том числе формированию у человека способности ценить настоящее.

Но даже если мистический взгляд и имеет ценность, эта книга и длительные научные исследования свидетельствуют о главном. Трансцендентный экстаз начинается с активации нейронов и действия нейромедиаторов, гормональных вспышек и активности мозговых волн.

Такова наука йоги.