Душа человека. Революция надежды - Эрих Фромм

Возвращаясь теперь от политических и экономических проблем к проблемам культуры, мы обнаруживаем, что ей нужны сходные изменения: от пассивно потребительской культуры перейти к культуре активного участия. Здесь не место вдаваться в подробности, но большинство читателей поймут разницу между, скажем, зрелищным искусством (уподобленным зрелищу в спорте) и деятельным искусством, представленным в малых театральных группах, в группах танцев, музыки, чтения и прочих формах.

Тот же самый вопрос, существующий в связи с противопоставлением зрелищного и деятельностного искусства, применим и к преподаванию. Наша система образования, внешне столь впечатляющая из-за количества обучающихся в колледже, в качественном отношении отнюдь не впечатляет. В общем-то образование сведено к инструменту общественного преуспевания или, в лучшем случае, к использованию знаний для практического приложения в конкретной области человеческой жизнедеятельности, посвященной «добыванию пищи». Даже преподавание гуманитарных наук обходится отчужденной «мозговой» формой, хоть и выдержано отнюдь не в авторитарном стиле французской системы. Неудивительно, что лучшие умы учащихся наших колледжей буквально «сыты по горло», ибо их пичкают знаниями, а не стимулируют учиться. Их не удовлетворяет интеллектуальная пища, которую они по большей части получают, хотя, к счастью, и не во всех случаях, и, пребывая в этом настроении, они склонны отбрасывать все традиционные, описанные в литературе ценности и идеи. Выражать недовольство этим просто бесполезно. Надо изменить условия, а изменения могут произойти, только если на место разрыва между эмоциями, переживаниями и мыслями придет новое единство сердца и ума. Этого нельзя сделать, прочитав и сотню великих книг, то есть путем общепринятым и не требующим воображения. Это можно осуществить, только если сами учителя перестанут быть бюрократами, скрывающими за своей ролью бюрократических раздатчиков знаний отсутствие жизненности, если они станут, говоря словами Толстого, «соучениками своих студентов». Если студент не в силах осознать, какое место в его собственной жизни и в жизни его общества занимают проблемы философии, психологии, социологии, истории, антропологии, то лишь наиболее одаренные обратят внимание на подобные курсы. В результате видимое богатство наших усилий в области образования превращается в ширму, за которой скрывается полное игнорирование наивысших достижений культуры в истории цивилизации. Требования студентов всего мира участвовать в управлении университетами и в составлении учебных планов – это лишь более поверхностные симптомы требования сменить способ образования. Если бюрократия в системе образования не поймет этого сигнала, она утратит уважение студентов, а в конечном счете и всего остального населения. Если же она, напротив, станет «уязвимой», открытой, отзывчивой на запросы студентов, это принесет ей в награду чувство удовлетворения и радости, какие сопровождают осмысленную деятельность[107]. Гуманизация образования, конечно, относится не только к высшему образованию, она начинается с детского сада и начальной школы. То, что этот метод можно применять даже при обучении грамоте бедных крестьян и обитателей трущоб, продемонстрировано большими успехами методов обучения грамоте, которые изобрел и применил проф. Фрейер в Бразилии, а теперь и в Чили.

Завершая обсуждение вопроса об участии групп межличностного общения, я убедительно прошу читателя не задерживаться на рассмотрении достоинств выдвинутых мною детальных предложений. Я их привел просто как иллюстрации принципа участия, а вовсе не потому, что считаю, будто любое из высказанных предложений само по себе дает наилучшее решение. Чтобы подробно написать о различных возможностях создания групп-участниц, потребовался бы по меньшей мере еще один том, который стал бы одним из многих, написанных другими на эту тему.

Предложенный метод активизации через участие имеет целью заново вдохнуть жизнь в демократический процесс. Он основан на убеждении, что американская демократия должна укрепляться и обновляться, в противном случае она зачахнет, ибо не может оставаться неподвижной.