Пункт назначения: Счастье - Йоханн Хари

Фил, злобный молодой человек, которого врачи немного боялись и опасались включать в программу, взял двух слабообучаемых людей под свою опеку. Он был первым, кто следил, чтобы их привлекали ко всем видам работ, и помогал им. Он предложил членам группы пойти учиться, чтобы получить сертификат по садоводству. И вся группа занялась этим.

Лиза считает, что исцелялась вторая форма разъединения – с природой.

– Есть что-то в связи с природой. Даже если это всего лишь небольшой участок в городском районе, покрытый кустарником, – говорит она. – Я просто восстанавливала связь с землей и замечала мелочи. Перестаешь слышать шум самолетов и машин и начинаешь понимать, насколько мы малы и малозначимы.

Позже она скажет, что, испачкав руки в буквальном смысле, она смогла открыть для себя ощущение пространства.

– Это не только я. Это небо. Это солнце… Ведь все это не обо мне? Не о моей борьбе за справедливость? Здесь более широкий план, и мне нужно снова стать его частью. Вот как я чувствовала себя, сидя на дорожном покрытии в саду с руками, погруженными в почву клумбы.

Благодаря этой скромной маленькой программе Лиза снова вернулась к собственной жизни и восстановила потерянную связь с людьми и природой.

Лиза чувствовала, что ожил сад и члены группы вернулись к жизни. Они впервые за долгие годы гордились тем, что сделали. Они создали нечто прекрасное. Когда я пошел прогуляться по саду, созданному ими, на меня снизошло чувство спокойствия. В этом маленьком зеленом оазисе с пузырящимся фонтаном в захламленном районе Восточного Лондона, где я так долго жил.

Через несколько лет участия в программе Лиза перестала принимать прозак, а еще через несколько лет похудела почти на тридцать килограммов. Она встретила садовника Яна, в которого влюбилась, а спустя еще несколько лет переехала в деревню в Уэльсе. На момент нашего знакомства она собиралась открыть собственный садовый центр. Лиза все еще поддерживает связь с некоторыми людьми из садоводческой группы. Она сказала мне, что они спасли друг друга. Они и земля.

* * *

У нас с Лизой был долгий завтрак в Ист-Энде, состоящий из сосисок и чипсов. Тогда она сказала мне, что некоторые люди могут неправильно понять урок садоводческой группы.

– Это не происходит просто так. Думаю, что если у вас депрессия, вы не можете просто пойти, найти маленький уголок сада, начать там ковыряться, а потом почувствуете себя лучше. Здесь нужны руководство и поддержка. Есть люди, которые говорят: «Просто посиди в парке, и тебе станет легче. Погуляй по лесу, и тебе будет лучше». Конечно, всё так, но кому-то приходится помогать вам в этом.

Лиза никогда бы не справилась в одиночку. Потребовался врач, чтобы прописать ей трудотерапию, убедить в медицинской ценности проекта и подтолкнуть к тому, чтобы все состоялось. Лиза считает, что, если б не проект, она бы до сих пор сидела дома, поедала шоколад, избегала людей и потихоньку угасала.

* * *

Когда я впервые пошел в центр «Bromley-by-Bow», у стойки регистратора увидел, что можно обратиться к врачу или выбрать одну из сотни программ, существующих здесь. Центр предлагает изготовление керамических предметов, занятия спортом или помощь людям в сообществах. Если пойти на консультацию к врачу, то увидишь не привычный кабинет. Он выглядит немного иначе, чем те, в которых я бывал. Врач не сидит за столом, и перед ним нет монитора. Вы садитесь рядом друг с другом. По словам Сэма, это одно маленькое выражение совсем иного образа мышления о здоровье.

Сэм получил образование врача. Его учили вести себя как человек, «который знает, что нужно делать». Пациент приходит, описывает симптомы, врач проводит анализы, потом сообщает, в чем дело и как надо лечиться. Есть примеры, где это правильный подход.

– У вас инфекция дыхательных путей, вам нужен антибиотик, бам, бам, и все ясно, – говорит Сэм. – Но в большинстве случаев все не так.

Очень много людей приходит к врачу, потому что они подавлены. Даже если человек испытывает физическую боль, например в колене, – ему будет намного хуже, если в его жизни нет больше ничего, нет взаимосвязей. По словам Сэма, почти все его консультации частично касаются эмоционального здоровья пациента. Слушать – вот самая большая часть работы врача.

Он говорит, что научился, особенно в случаях депрессии и тревоги, переходить от вопроса «Что с вами?» к вопросу «Что для вас важно?».

– Если вы хотите найти решение, вам нужно слушать, чего не хватает в жизни людей с депрессией и тревогой, и помочь им это обрести, – говорит Сэм.

Врачи в «Bromley-by-Bow» назначают антидепрессанты, отстаивают их использование и верят в них. Но они смотрят на них как на малую часть общей картины, а не как на долгосрочное решение. Сол Мармот, другой врач центра, сказал мне: «Нет смысла приклеивать пластырь на боль пациента. Нет. В первую очередь нужно устранить причину ее возникновения». Позже он добавил:

– Нет смысла применять антидепрессанты, если ничего не изменилось. Потому что, когда вы отмените антидепрессанты, пациенты будут все в том же состоянии, что и прежде… Что-то должно измениться, или вы обязательно вернетесь в исходную точку.

Часто приходят пациенты, которые, как и я, считают, что их депрессия вызвана физической дисфункцией мозга. Сэм начинает с двух объяснений, и оба поражают. «Во-первых, – говорит он, – существует много врачей, которые не понимают ничего в депрессии и тревоге». Это очень сложный вопрос, поэтому им приходится работать с пациентом, чтобы докопаться до сути.

– Это наша фундаментальная философия – иметь скромность, чтобы сознаться: «Я не знаю». Это в самом деле очень важно. Самое важное из того, что мы могли бы сказать. Кроме того, говоря это, мы усиливаем веру пациента в нас.

А во-вторых, он рассказывает им, как все время испытывал глубокую тревогу на протяжении нескольких лет после того, как развелся. Он говорит, что такое может случиться с каждым.

– Есть что-то в том, когда вы говорите: «Все хорошо», – считает Сэм. – Я как-то не могу произносить слово «нормально», но это нормально.

Представим, что Сэм сказал пациенту, что проблема у него внутри, в голове, и потом добавил, что «вы не контролируете ее, и ничего не сможете сделать с ней». Это явная чушь. «И как это может помочь ему в дальнейшем?» – спрашивает он.

– Человек в депрессии находится в очень темном месте. Если врач сможет передать ему вкус выздоровления, даже совсем немного, каплю надежды, это очень важно. И никогда не известно наперед, из чего зародится надежда.

Поэтому он предоставляет им большой выбор маленьких шажков, которые они могут предпринять на пути к воссоединению.

Сэм пытается смоделировать это воссоединение, когда беседует с пациентами. Он говорит, что часть его работы – «это быть другом». Он живет в нескольких ярдах от центра и всегда доступен. Он добавляет еще одну ключевую часть философии центра: «Любой повод для вечеринки». Центр всегда находит повод устроить праздник, куда приглашают всех пациентов.