Дочки-матери. 3-й лишний? - Каролин Эльячефф

«– Ты видел, какую он состроил рожицу? Какой он забавный! Такое впечатление, будто он позирует для фотографии!

– Мне кажется, он похож скорее на твою мать, когда она делает вид, что не слышит Тебе не кажется?

Она молчит. Конечно, он подтрунивает над ней, и она прекрасно об этом знает, но все-таки, как только он произносит эти слова, она и вправду сразу же представляет материнскую улыбку. Хотя совсем не то выражение, что возникает у матери на лице всякий раз, когда та притворяется, будто не расслышала, что ей только что пытались втолковать; нет, она вспоминает улыбку, с которой мать слушала ее в тот самый день, когда она сообщила ей о своей беременности. Мать точно также сощурила глаза, и в них промелькнуло едва уловимое волнение, а затем она пробормотала: «Итак, ты собираешься сделать меня бабушкой?»

Так романистка Луиза Л. Ламбрикс в романе «Родиться. И родиться вновь», (2001), показывает, насколько значим критический момент, когда дочь впервые сообщает матери о своем будущем ребенке. Это прекрасная проверка отношений матери и дочери, так как в эти мгновения кристаллизуются, если не обостряются уже существующие проблемы, и становится ясно, готова ли мать отказаться от своего всемогущества, реального или воображаемого. Будет ли мать способна принять свою роль бабушки, не пытаясь вновь вторгнуться на территорию дочери, которая сама стала матерью? Как дочь будет передавать своему ребенку то, что она получила когда-то? Захочет ли она во всем повторить мать или нет?

Довольно часто именно мать беременной женщины становится первым человеком, кому дочь сообщает о своем новом состоянии, – первым после отца будущего ребенка. Какой бы ни была реакция матери на это сообщение: радость или огорчение; пришло ли оно незамедлительно или с опозданием, мать его ожидает. Может показаться, что ее реакция настолько же непредсказуема для дочери, как и реакция на сообщение о смерти, хотя речь идет о новой жизни. Известие о появлении новой жизни, как и известие о смерти всегда вызывают потрясение: во-первых, эмоциональное потрясение, а во-вторых, потому что оно означает изменение порядка смены поколений и приближение матери к смерти. Мать отныне перестает быть той, кто дает жизнь, и занимает место той, кто приближается к смерти.

Сообщение о беременности – еще одна излюбленная тема для разговоров женщин как между собой, так и для будущих матерей с будущими отцоми. Это важнейший момент в отношениях матери и дочери, и каждый нюанс здесь имеет значение как для одной, так и для другой. Как дочь об этом сообщила, то есть способ взаимодействия (при личной встрече, по телефону или даже письменно), кто при этом присутствовал (была ли женщина наедине с матерью или при этом присутствовал ее друг, отец или братья и сестры), когда дочь сочла нужным сообщить о своей беременности (как только сама об этом узнала или намного позже), какие она выбирала для этого слова, каким тоном говорила, все важно: мимика, жесты и все остальное. Дочь с особой остротой воспринимает противоречия между «прозвучавшим» ответом матери и ее невысказанной, но очевидно угадываемой реакцией, которая может проявиться бессознательно. В эти минуты для матери соединяется прошлое и настоящее, она тоже испытывает противоречивые чувства: принятие, отказ, пытается бессознательно рационализировать их, или все это происходит у нее одновременно.

Какие бы чувства не испытывала мать, когда дочь становится женщиной, ее статус практически не меняется, но когда дочь становится матерью, мать становится бабушкой, а это – совершенно разные процессы. Вот о чем дочь сообщает матери.

Будущая мать

Беременность наилучшим образом проявляет родительское первенство матери как представительницы предшествующего поколения перед дочерью как представительницей последующего. Так как мать когда-то прошла те же горнила, теперь она – наиболее подходящая кандидатура на роль человека, с кем беременная дочь могла бы разделить все свои переживания, все радости и тревоги своего состояния; хотя в наши дни участие матери все чаще подменяется действиями медицинского персонала и информацией из специализированных изданий.

Оживление близких родственных отношений может возродить утраченную и даже укрепить естественную связь между матерью и дочерью. Оно может способствовать взаимной поддержке, и напротив, стать источником дополнительного напряжения, если мать слишком вмешивается в дела дочери или проявляет безразличие к ним, а также, если дочь плохо воспринимает материнское преимущество. «Ты знаешь, я тоже, когда ждала тебя…» – подобные разговоры могут вызывать сильное раздражение у будущей матери. Так, в романе Вики Баум «Будущие звезды», в котором действие разворачивается в тридцатые годы, мать дает советы беременной дочери, как готовить приданое для новорожденного: «Прежде всего приготовь побольше пеленок, это необходимо! Я всегда вас как следует пеленала, вот почему у вас такие хорошие фигуры». Дочь в ответ обращается к своему мужу: «Что за бред! Какие еще пеленки! Ты это слышал, Эдуард? Это же не гигиенично, да к тому же сейчас никто уже не пеленает детей! Мой ребенок никогда не будет стянут пеленками, это уж точно!» Мать все больше теряет самообладание, потому что «начиная с последних недель перед родами, эта борьба не прекращалась ни на минуту: «Ах, вот оно как! И ты, конечно, уверена, что лучше меня знаешь, как растить детей! Естественно! Никого не интересует мнение более опытных людей. Вы все и всегда делаете лучше! Вы все знаете намного лучше! А что потом? А? Что потом, я спрашиваю?»

Психоаналитики характеризуют это время как период особой «психической проницаемости», или, говоря иными словами, когда женщина беременна, у нее «снижается психологическая защита и способность к торможению». Таким образом, сон, который Луиза Л. Ламбрикс рассказывает от лица беременной женщины, позволяет уловить некоторые ее собственные реминисценции по отношению к матери в то время, как она сама была беременной дочерью. В содержании сна отсутствуют характерные признаки эпохи, поэтому его вполне можно отнести и к прошлому, и спроецировать в будущее:

«Я очутилась в гостиной моих родителей и была беременна, как и сейчас, отец посмотрел на меня с удивлением и произнес ласковым голосом: «Сядь, прошу тебя, а то у меня голова кругом идет». Мать при этих словах засмеялась. «Конечно, сплошные округлости – от этого у кого угодно голова закружится!» – воскликнула она, тогда я заметила, что она тоже беременна, причем, беременна мной, что мне показалось тогда совершенно нормальным. В следующее мгновение я вдруг оказалась вместе с ней на берегу моря, и мы плавали. Нам не нужно было ни говорить, ни даже смотреть друг на друга, чтобы все понимать, вода служила нам общей передающей средой, и достаточно было одновременно проделать медленные и плавные движения, наподобие ласк, и мы обе чувствовали совершенную гармонию. Когда я проснулась, то ощутила, что невероятно спокойна. Сейчас, стоит мне положить руку на мой живот, и я чувствую, как легко ты плаваешь внутри меня, и сразу возникает уверенность, что у тебя все в порядке, что ты спокойна. И больше я не возвращаюсь к этим мыслям».

Будущая мать, которая произносит эти слова, обращается к ребенку, находящемуся в ее чреве, говорит ему о его бабушке, то есть о своей матери и о том, что когда-то та была беременной ею самой. Трудно придумать другой, более удачный «сон», который точнее отражал бы аналогию с матрешками, в которых каждая кукла содержит последующую и сообщает будущей о предшествующей, то есть говорит будущему новорожденному о его месте в семейной линии, а также о том, что его ждут и примут с радостью.