Страх близости. Как перестать защищаться и начать любить - Илсе Санд

«У меня было просто чудесное детство – я решительно не понимаю, почему сейчас моя жизнь так сложна. Мои родители во мне души не чаяли. Мама была домохозяйкой, поэтому дома всегда был кто-то из взрослых. Я чувствовала себя защищенной. У меня было необыкновенно спокойное детство. Мне неловко оттого, что я пришла к вам. Я никому не сказала о своем визите к вам, и никто ничего не должен знать, особенно мои родители».

Идеального детства не было ни у кого из нас. Безупречных родителей не существует, и с детских времен у каждого из нас остались более или менее значительные травмы. Тем не менее некоторые люди полагают, что их детство было безупречным.

Судя по моему опыту, чем более безмятежным и красивым человек описывает свое детство и родителей, тем более нелегким было это время на самом деле. Так, в ходе дальнейших сеансов терапии выяснилось, что в детстве Айрис была совершенно лишена родительской любви и искреннего внимания с их стороны.

У тех, чье детство и правда было хорошим, не возникает желания то и дело упоминать об этом. О своих родителях они отзываются с теплотой и благодарностью, ничто не мешает им рассказывать как о хороших моментах, так и о пережитых в детстве трудностях.

Пациенты, настаивающие на том, что их детство было совершенно безоблачным и безмятежным, нередко в попытках доказать непогрешимость отца и матери используют следующий аргумент: «Они всегда проявляли ко мне интерес». Такая формулировка заставляет задуматься: а что, собственно, следует понимать под интересом, если речь идет об отношениях между родителями и детьми?

Можно выделить два вида родительского интереса. Во-первых, заинтересованность в том, чтобы что-либо шло хорошо. К примеру, я заинтересована в том, чтобы у моего избранника все было в порядке, потому что от этого зависят мое настроение, доходы и социальный статус. Все родители заинтересованы в благополучии собственных детей – это позволяет им почувствовать себя хорошими родителями, наслаждаться радостью ребенка, радоваться вместе с ним и гордиться своим потомством. Заинтересованность в других людях сродни заинтересованности в предметах, которые мы хотели бы использовать в каких-то своих целях.

Другой вид интереса – это забота о чувствах ребенка (или партнера). Стремление как можно лучше понять близкого человека, изучить его уникальные особенности, проявлять заботу о его чувствах ради него же самого и по его же просьбе – это нечто совершенно иное, нежели заинтересованность в чем-то. Здесь уместно привести рассказ одной из моих пациенток, прошедшей длительный курс терапии:

«Сейчас я вижу, что в детстве со мной обращались как с вещью. Мои чувства никого не интересовали. Никто не спрашивал меня о сокровенных желаниях и надеждах. Родители вели себя так, будто заранее знали обо мне все, хотя никогда не интересовались этим. И я пыталась стать такой, какой они меня видели».

Впоследствии она вспомнила и осознала пережитое в детстве одиночество, по достоинству оценив всю проделанную работу: сначала она отказалась исполнять навязанную ей родителями роль, а затем постаралась выяснить, кто же она такая на самом деле.

Другая моя пациентка в ходе сеансов постепенно пришла к пониманию того, что сама она, будучи матерью, проявляла скорее заинтересованность, а не заботу, – и осознать это было мучительно. Вот что она рассказала:

«Став матерью, я все время очень боялась, что окажусь недостаточно хороша для этой роли. Я смотрела на сына и пыталась отыскать признаки, которые помогли бы мне понять, хорошая я мать или плохая. Когда ему было грустно, я считала это свидетельством своей несостоятельности. Я была не в силах поддержать сына в грусти, отыскивая вместо этого все новые и новые способы развеселить его. В итоге получалось, что его чувства меня не заботили – на это у меня просто не оставалось сил».

Когда я завожу с пациентами разговор об их детстве, они часто начинают рассказывать о себе как о родителях и ужасно расстраиваются, замечая собственные ошибки. Это – своеобразная форма самозащиты: не желая признавать ошибки своих родителей, они переключаются на личные недочеты. Подобной поведенческой стратегии они придерживаются на протяжении всей жизни. Таким образом они защищают придуманные образы отца и матери. Даже обнаружив, что мама и папа были далеки от идеала, они убеждают себя, что совершенные родителями ошибки чрезвычайно малы по сравнению с их собственными.

Это вовсе не означает, что анализировать себя как родителей и пересматривать свое поведение по отношению к ребенку вредно. Однако, пока вас окончательно не поглотило чувство вины, необходимо уяснить, что идеальных родителей не бывает, а через психологическую травму так или иначе проходит каждый ребенок. И это хорошо. На взрослого человека опыт детских травм часто действует как прививка. Неудачи в определенной степени идут на пользу детям и подросткам, которые, взрослея, открывают в себе именно те качества, что в противном случае остались бы не задействованными.