Территория взрослости. Горизонты саморазвития во взрослом возрасте - Елена Сапогова

Автобиографический текст всегда открывает возможность проникнуть в «психологический реликварий» личности, в ее индивидуальный symbolarium (термин П. А. Флоренского), поскольку за вещью, «втянувшей» в себя фрагменты жизни человека, всегда стоит конкретная ценность, смысл, переживание, фактически его «жизненный мир».

Сказанное вовсе не означает, что человек специально создает особый класс «объективаторов»-«материализаторов»-«символизаторов» своей жизни с целью долговременной фиксации собственных умонастроений, жизненных ориентаций и пр. Как раз наоборот – некоторые вещи как бы «запоминают себя сами», впитывая признаки значимых, достопамятных происшествий и состояний и превращаясь в знаки – «знаки беды», «знаки счастья», «знаки победы», «знаки удачи» и т. д. со всей совокупностью понятных данному конкретному человеку совокупностью значений, в том числе и привнесенных ею самой.

Становясь знаком, такая вещь адресует личность к определенному фрагменту жизни, который представляет собой нечто важное и достойное сохранения. При любом упоминании они «вбрасывают» человека в иные пространства-времена-смыслы-настроения, создающие «вневременное настоящее» личности и являющиеся своеобразными центрами автобиографических повествований. Вещи из этих историй в свое время изменили ситуацию, не меняясь сами, но и не сохраняя своего предыдущего смыслового содержания. Они приняли на себя несвойственное им значение, чтобы из вещного мира перейти во внутреннее психологическое пространство субъекта.

Вещи автобиографий в каком-то смысле лиминальны, они находятся как бы на границе между объективным и субъективным пространствами, выполняя посредническую функцию между прошлыми фрагментами опыта и значимыми переживаниями, идеями, ценностями субъекта. Если воспользоваться метафорой Ж. Делеза, все они расположены в «складке» – своеобразном провале между вещным, материальным миром и психологическим пространством субъекта: вещь переходит туда, меняя свое значение для субъекта, но может и вернуться в объектный мир, утратив «навязанные» им смыслы, перестав быть для человека «собеседником».

«Вселенная вещей» у каждого своя, но, как показывает наш анализ биографических историй, довольно часто в ней есть своеобразная иерархия: для кого-то максимально притягательными смыслами обладают зеркала, для кого-то – часы, ключи, очки, шахматы, книги, игрушки, фотографии и т. д. – такие предметы, как правило, «скитаются» из рассказа в рассказ. На высших ступенях этой иерархии помещаются предметы-носители символических для личности, «больших» смыслов. Через эти предметы можно выйти на обобщенное, интегральное понимание человеком самого себя, на его жизненный модус, стратегию, экзистенциальный проект. Кроме того, такие вещи воспринимаются как имеющие свой особый «внутренний мир», «душу», хотя и противопоставленные обладателю, но все же связанные с ним. Наконец, вещь наделяется особой духовной энергией, аккумулирующей в себе опыт личности. Через символизацию вещи человек приобщается к чему-то большему или по крайней мере иному, чем он сам, подчиняет себя не только собственному внутреннему порядку, но и каким-то вне его находящимся законам.

Получив от человека «квант смысла», вещь маркирует происшествие, впечатление, образ в субъективной системе координат, где игрушечный мишка с оторванным ухом сто́ит неизмеримо больше, чем, к примеру, крупная земельная собственность. Но совершается эта маркировка при ретроспективной установке сознания: между человеком и вещью образуется смысловая дистанция, в пределах которой вещь уже не столько «бытийствует», сколько «символизирует» происшедшее с человеком на определенном отрезке жизни, – это знак места, момента, обстоятельств, переживаний. В этой субъективной системе координат осуществляется понятная субъекту «смена ситуативных контекстов» (или, в терминах И. Гофмана, «переключение фреймов»), благодаря которой драка в рассказах становится боем, предательство – самозащитой, проявление слабости и конформизма – покладистостью и уступчивостью и т. д.

Окончательное и полное описание словарей персональных символов невозможно как в силу субъективности выбора вещи в качестве носителя фрагментов опыта, так и в силу временно́й изменчивости внутреннего семантического пространства, из-за которого однажды выбранная рассказчиком вещь впитывает новые значения. Тем не менее приведем наиболее значимые вещные единицы, часто фигурирующие в автобиографических рассказах (их иллюстрируют и некоторые тексты о событиях жизни, приведенные выше).

1. Дом, отчий дом, родной дом, родовое поместье, семейная усадьба, дом детства, первый собственный дом, дом дедушки и бабушки (дом предков) – пространство, отождествляемое с местом принятия, комфорта, защищенности, пространство «со-в-местности», семейственности, родственности; отдельные части жилого пространства – чердаки, подвалы, мансарды, коридоры, ниши, каморки, антресоли и т. д. также маркируют в биографии что-то значимое для памяти человека.

2. Предметы жилого интерьера и обжитого пространства – мебель (круглый стол, кресло-качалка, кровать «с шишечками», венские стулья, ломберный столик, комод, трельяж, сундук и пр.), предметы интерьера – чаще всего лампы (с абажуром), печи («домашний очаг», камин), окна, дворы – они отождествляют временну́ю связь родственных поколений.

3. Предметы быта – посуда (самовары, чайные и столовые сервизы, отдельные чашки, ступки, столовые приборы), вышитые салфетки, полотенца и занавески, декоративные предметы (слоники, статуэтки, подсвечники, тарелочки, зеркала, шкатулки) – они символизируют присутствие близких людей в микропространстве человека, как бы «укореняя» в жизни и продолжая, продлевая их присутствие.

4. Культурные артефакты – иконы, книги (библиотеки), инструменты, украшения (крестики, кольца), картины, фотографии, семейные альбомы, рисунки, предметы, сделанные своими руками (резные доски, полочки, табуретки и пр.), домашние коллекции, семейные игры (домино, лото, маджонг, «монополия», нарды и даже передаваемые из поколения в поколение игрушки – куклы, медвежата) и предметы для хобби – они символически увязывают прошлое с современностью, поддерживая в человеке чувство фамилистичности.

5. «Локусы» и «топосы» – дороги, берега, мосты, деревья, скамейки в парке, городские достопримечательности и пр., указывающие на место чего-то «первого», «последнего», «постоянного» или «главного» (место первого поцелуя; скамейка свиданий в парке; место встреч под часами; дорога, по которой кто-то ушел навсегда, и т. п.).

6. Еда (пироги, мороженое, рыба, яблоки и т. д.), особенно любимая или «знаковая», связанная с праздниками, днями рождениями, приездами родственников (шоколад, плюшки, хворост, печенье, мандарины, «петушки на палочках» и т. д.).

7. Предметы с запахами и звуками – материнские духи, запах хлеба, патефон, примус, скрип двери или половицы, стрекотание проектора – и связанные с ними предания/воспоминания.

8. Предметы детства – игрушки, детские «коллекции», первые школьные тетради, первые книжки, первый велосипед и т. п.

9. Реликвии – вещи, олицетворяющие для человека его род, семью, дух дома и пр., а также фотоальбомы, киноархивы, записи, домовые книги, домашние стенгазеты, сборники памятных семейных историй, альбомы (в том числе дембельские, девичьи, школьные, свадебные, детские) и «песенники», домашние собрания анекдотов, стихов, афоризмов, праздничных сценариев, домашние стенгазеты и т. д.