Пункт назначения: Счастье - Йоханн Хари

– Чем больше вы думаете о счастье как о социальном предмете, тем лучше для вас, – объясняла мне Бретт, суммируя собственные и огромное количество сделанных другими социологами выводов.

Пока Бретт рассказывала мне о своем исследовании, я вспомнил то, что видел в Котти с самого начала. Они переключились с индивидуалистического видения жизни: запереться в собственном доме, накапливать для себя разные вещи – на коллективное видение жизни: мы группа, мы принадлежим друг другу, мы связаны. На Западе люди уменьшили чувство самого себя до простого эго (или в лучшем случае до чувства семьи), и это заставляет нашу боль раздуваться, а счастье сужаться.

Это свидетельство говорит о том, что если мы снова увидим наши страдания и радости как нечто, чем можем поделиться с людьми вокруг, мы почувствуем себя иначе.

* * *

Все же это наталкивается на нечто, в чем мне немного неловко признаться. Когда я начал работать над этой книгой, мне хотелось найти быстрые решения для выхода из депрессии и тревоги, за которыми я мог бы сам погнаться. Мне хотелось чего-то, что я смог бы сделать сейчас, для себя, чтобы заставить себя чувствовать лучше. Я хотел таблетку, а если таблетки не будут работать, тогда что-нибудь такое же быстрое, как они. Вы, читатель, раз выбрали книгу о депрессии и тревоге, вероятно, хотите того же.

Когда я обсуждал некоторые идеи, выдвинутые мной в этой книге, один мой знакомый сказал, что я просто принимал не те препараты, и вместо них предложил попробовать ксанакс^[266]. Я испытал искушение. Но потом задумался: разве можно сказать, что избавление от всеми понятных боли и страдания, описанных мною, заключается в вечном приеме транквилизатора миллионами людей?

Если честно, именно такого решения я и жаждал. Чего-то индивидуального, что можно сделать самостоятельно, без всяких усилий. Того, что можно заглотить за 20 секунд каждым утром и получить жизнь такой, какой она была раньше. Если это не может быть химическим веществом, я хотел бы какой-то другой трюк, какой-то переключатель, которым я мог бы щелкнуть, чтобы все было хорошо.

Доказательства говорили мне, что поиск быстрого индивидуального решения – ловушка. В действительности поиск индивидуального решения и привел нас в первую очередь к проблеме. Мы стали пленниками собственного эго, отделенными стеной, через которую истинные связи не могут пробиться к нам.

Я начал думать об одном из самых банальных, очевидных клише, имеющихся у нас в запасе: будь самим собой. Мы говорим его друг другу все время. Мы делимся мемами об этом. Мы говорим так, чтобы подбодрить потерянных и подавленных людей. Даже на бутылках с шампунем мы читаем: «Потому что ты достоин».

Но вот чему меня учили: если хочешь освободиться от депрессии, перестань быть собой. Не будьте самим собой^[267]. Не зацикливайтесь на том, как вы достойны этого. Эти ваши размышления о себе, о себе и снова о себе заставляют вас чувствовать себя так мерзко. Не будьте только собой. Станьте нами. Будьте с нами. Будьте частью группы. Сделайте свою группу достойной. Настоящий путь к счастью, говорили мне, приходит тогда, когда вы разбираете стены своего эго, позволяете себе влиться в истории других людей, а людям в свою, только объединяясь и осознавая, что ты никогда с самого начала не был собой, будучи одиноким, героическим, несчастным.

Нет, не надо быть собой. Будьте связаны со всеми вокруг вас. Станьте частью целого. Не старайтесь быть парнем, обращающимся к другим людям. Старайтесь стать частью среди людей.

Частично первый наиболее важный шаг в преодолении депрессии и тревоги заключается в объединении, как это сделали в Котти. Говоря по существу, недостаточно иметь то, что у нас было до сих пор. Жизнь, которую нам спускают и пропагандируют, не соответствует нашим психологическим потребностям: взаимосвязям, безопасности и единству. Мы требуем лучшего и будем за него вместе бороться. Ключевое слово в этом предложении «мы». Коллективная борьба – вот в чем решение, или, по крайней мере, существенная база для него. В Котти они получили то, что требовали вначале, но не все. И все же сам процесс объединения для борьбы дал им ощущение коллективизма, а не разрозненного индивидуализма.

Я осознаю, что в некоторых книжных магазинах эта книга будет лежать на полках секции «Помоги себе сам». Но теперь я понял, что весь образ мышления и есть часть проблемы. До сих пор большую часть времени, когда я чувствовал себя подавленным, я пытался помочь себе сам. Я поворачивался к себе. Я думал: что-то не так со мной и решение придет, когда я подремонтирую себя. Я возвеличивал себя. Я раздувал себя. Но оказалось, мое «я» – вовсе не решение. Единственный ответ лежит за этими пределами.

Мое стремление к решению, которое было частным и личным, – психологический эквивалент таблетки, – фактически было симптомом образа мыслей, вызывающего у меня депрессию и тревогу в первую очередь.

* * *

Узнав об этом, я осознанно принял решение поступать совсем по-другому. Раньше, когда я чувствовал, что депрессия и тревога накатывают, у меня рождалась паническая потребность держаться на плаву. Поэтому я пытался сделать что-то для себя. Я покупал что-нибудь, смотрел фильмы или читал книги, которые нравились мне, или рассказывал друзьям о своем стрессе. Это была попытка лечения изолированного «я», и часто ничего не получалось с терапией. Фактически, все подобные действия зачастую были началом более глубокого падения.

Но стоило мне узнать об исследовании Бретт, я разглядел ошибку, которую всегда совершал. Теперь, когда чувствую, что начинаю погружаться вниз, я не делаю ничего для себя, а пытаюсь сделать что-нибудь для других. Я иду навестить друзей и думаю о том, как они себя чувствуют. Я стараюсь сделать их немного счастливее. Пытаюсь сделать что-нибудь для своего круга, группы или даже помочь незнакомцам, которые выглядят подавленными. Я узнал то, что не казалось мне возможным с самого начала. Даже если плохо тебе, ты почти всегда можешь сделать кого-то немного счастливее. Иногда я пытался направить свое «я» на более открытые политические действия, чтобы сделать общество лучше.