Большая книга лидера от монаха, который продал свой «феррари» - Робин С. Шарма

Как жаль, что двадцать пять лет назад не нашлось никого, кто объяснил бы мне: главное в жизни – не преуспеть в профессии, а воспитать детей достойными людьми.

Ребе Гарольд Кушнер

Если бы все дети вырастали согласно тому, какие надежды они подают в детстве, у нас росли бы только гении.

Иоганн Вольфганг Гёте

С тех пор как меня выписали из больницы и я вернулась домой, прошел месяц. К счастью, как и предсказывал Джулиан, я полностью поправилась, ко мне вернулись жизненные силы и энергия, присущая мне в прежние времена. Но в остальном я очень изменилась, а все благодаря моральному потрясению и духовному пробуждению, которое испытала в самолете на высоте в 35 000 футов. Я решила рационализировать свой образ жизни в том, что связано с работой, и обустроила в подвале нашего дома рабочий кабинет. Теперь дорога на работу занимала у меня ровно одну минуту! А ведь раньше приходилось тратить на нее не менее часа. До чего же мне нравилось работать на дому! Ведь я могла проводить деловые совещания или трансатлантические телефонные переговоры прямо в пижаме. Конечно, мои приоритеты сильно изменились, но я по-прежнему обожала свою работу и особенно тот азарт и волнение, которые она мне доставляла. Я была рада, что Джулиан посоветовал мне не бросать ее совсем. Да и лечащий врач поддержал мою идею работать дома, хотя в то же время он настоятельно посоветовал мне заняться спортом и есть здоровую пищу. Так что теперь у меня была новая диета и серьезные спортивные нагрузки. Больше никаких забегаловок, возле которых я тормозила, чтобы перекусить по пути с работы, никакой пиццы и гамбургеров на дом. Поскольку я больше бывала дома, то проводила больше времени с мужем и детьми; я поставила себе цель вернуть то взаимное тепло и приязнь, которые когда-то согревали нашу семью.

В моей жизни произошла и еще одна важная перемена: мой брат Джулиан, некогда владелец одного из роскошнейших особняков в городе, да к тому же ярый приверженец независимости, этот самый Джулиан теперь решил поселиться с нами под одной крышей. Он устроился в маленькой, но светлой и уютной комнатке над гаражом. Как я понимала, Джулиан ни на йоту не отклонялся от собственных принципов, а поскольку он проповедовал скромность в быту и идею «обходись малым», то и придерживался этого правила на практике, в чем я сама убедилась. Правда, порой мне с трудом верилось, что легендарный Джулиан Мэнтл, краса и гордость адвокатуры, потом – странствующий искатель истины, вернулся из своего путешествия по Гималаям, завершил послушничество в монастыре у таинственных мудрецов и теперь тихо и скромно проживает в комнатке над моим гаражом – в стандартной планировке американских домов такую комнатку обычно называют «бабушкиной». Да уж, жизнь щедра на неожиданные повороты, каких не придумает самое буйное воображение!

Должна сказать, что нынешняя жизнь и состояние Джулиана не вызывали у меня печали или жалости. По всему было видно, что ему хорошо. О, разумеется, я печалилась, что в прошлом жизнь нанесла ему столько тяжелых ударов. Шутка ли – потерять в автокатастрофе малютку-дочь. Джулиан не заслужил такого горя. И все же сейчас вид у Джулиана был самый благостный и довольный. Конечно, брат изменился: он больше не шиковал, не носился по городу на сверкающем алом «феррари», продал свой роскошный особняк и преспокойно довольствовался комнаткой, которая по размерам едва превосходила ванную в его бывшем обиталище. Джулиан перестал быть городской знаменитостью, он уже не пировал с молоденькими красотками-моделями по ночам, не якшался с банкирами, для которых слетать на частном самолете в Нассау, чтобы провести вечерок в казино, было раз плюнуть.

У меня сложилось ощущение, что, потеряв, точнее, добровольно расставшись со всеми материальными благами, Джулиан в своей новой жизни приобрел нечто неизмеримо большее. Он излучал здоровье и мальчишеский задор, как в годы юности, но в глазах его светилась мудрость такой глубины, что у меня мурашки бежали по коже. Я бы сказала так: прежнюю сложную жизнь он сменил на самую простую. И это пошло ему впрок, потому что Джулиан больше не страдал от суеты и расстройства, а жил в свое удовольствие и радовался каждой прожитой минуте. Нет, конечно, милость Божья не оставила его. Напротив, он открыл ее для себя и прямо-таки купался в ней.

Как-то раз Джулиан вошел на нашу залитую солнцем кухню и предложил: