Мысль творит реальность - Маруся Светлова

И стали Божьи посланники искать в этих городах праведников. Но в этих нечестивых городах жители были так злы и развращены, что не нашлось там и пятидесяти праведных людей.

И были уничтожены эти города в назидание людям, чтобы очнулись они и осознали деяния свои.

И ничего не изменилось на планете.

И уже тогда было понятно, что эксперимент выходит из-под контроля, что что-то не то с душами людей. Они как были, так и остались неразвитыми, косными, темными. И не было света в них, не было любви.

И тогда Совет Богов решил, что нужно помочь людям. Нужно дать им правила, которые объяснят им, как нужно жить, по каким Божественным законам.

И был послан к ним Божий посланник Моисей со сводом законов, разработанных специально для людей Советом Богов. И было этих законов всего десять. И звучали они просто и понятно для каждого человека:

Не убий…

Не укради…

Почитай родителей своих…

И на планете БОГ с интересом стали наблюдать, как изменится поведение людей. Как вместо злобы и отчужденности станут люди наполняться добротой, и любовью, и принятием.

И опять ничего не произошло. Они врали, как врали. И убивали. И предавали. И видели врага друг в друге. И не было места в их сердцах любви и состраданию.

И тогда Совет Богов принял смелое и отчаянное решение – нужно послать к ним одного из них, кто понесет им слова веры, слова любви, слова жизни праведной. И вызвался добровольцем идти к людям с верой и правдой Бог Иисус.

И нес он людям любовь и сострадание. И свет в их тьму.

И они распяли его. И предали. И отвергли.

И лишь несколько последователей остались верны ему и понесли слова его в мир людей.

И Совет Богов на очередном заседании молчал. Просто тишина стояла в зале заседаний, и вообще непонятно было, что будет теперь с людьми, и выберутся ли они из греха и гордыни, из жестокости и тьмы. И станут ли их души чище и светлее.

И решили они, как-то негласно, молчаливо, просто наблюдать, не вмешиваясь.

Просто наблюдать.

И пусть все идет как идет.

Только под контролем.

И они наблюдали.

И все шло как шло.

И шло мерзко и отвратительно.

Потому что даже вера стала предметом спекуляции и вражды. И каждый верующий верил в какого-то своего правильного Бога, видя врагов, неверных в других.

И все больше люди погрязали в гордыне, и каждый считал себя правым, а другого виноватым. И каждый хотел получить чужое. И никто не умел договариваться – умели только спорить.

И война шла за войной. Только названия им менялись.

Ледовое побоище… Куликовская битва… Первая мировая война… Великая октябрьская революция… Вторая мировая война…

Год шел за годом, век за веком, но ничего не менялось в душах людей. Менялось лишь оружие. И люди убивали друг друга уже не ножом, не выстрелом из винтовки, а напалмом или взрывчаткой.

И тогда Совет Богов растерялся. И уже растерянно наблюдал за планетой, на которой вражда не прекращалась. На которой зло и непримиримость стали образом жизни. И следили они растерянно только за сменой названий: Карибский кризис… Израильско-Палестинский конфликт… Фолькленды… Афганистан… Чеченская война… Сербско-хорватский конфликт… Война с ваххабитами…

И Совет Богов устал от этой планеты. Устал от наблюдения за непрекращающейся злостью и гордыней, от постоянной вражды и нежелания понять другого, принять другого с его правдой, его верой, его свободой быть другим.

И лишь когда началась страшная волна терроризма и люди стали убивать друг друга, взрывая жилые дома, самолеты, детей-заложников, появилась надежда, что люди прозреют. И остановятся. И поймут, что так нельзя.

Что нельзя воевать.

Что пора остановиться.

И договориться.

И найти в своем сердце сострадание и желание сотрудничать.

Что нужно жить в дружбе.

Что нужно уметь прощать.

Была такая надежда, когда страны вдруг всколыхнулись, и люди открыли свои сердца, и стали милосерднее, и шли на пункты переливания крови, и делились своим, чтобы помочь тем, кто в беде.

Но было это состояние временным. И на трибунах люди кричали все то же:

– Враг будет разбит… Мы победим…

И люди называли друг друга зверями, и клялись отомстить и уничтожить. И было это так знакомо. И так бессмысленно. Потому что люди эти жили на планете под Вселенским законом, который назывался просто и ясно – действие равно противодействию, и пока ты желал зла другому, не могло быть конца этому злу.

И в какой-то момент растерянность Совета Богов сменилась сильнейшей тревогой. Потому что они, люди, действительно становились опасными.

Они стали опасными для самой планеты. Так и не осознав своей ответственности друг перед другом и перед всей планетой, они загадили всю планету, покрыв ее слоем свалок и неразлагающихся химических материалов.

Они открыли тайны атома и отнеслись к его мощи с полной безответственностью.

Они загадили атмосферу планеты, вызвав в ней возмущение таким отношением.

И ни Чернобыльская авария, ни наводнения, сметавшие жилые дома и поселки, ни цунами, слизывавшие с лица земли тысячи людей, – ничему их не научили.

Они стали опасными даже для Вселенной, потому что все продолжали развивать технологии, создавать новое, более совершенное и жестокое оружие и космические корабли. Они начали осваивать космос, и, еще не успев ничего в нем захватить, уже делили планеты, продавали поверхность планет. И мечтали опять о господстве, о выгоде, о барышах.

Ничего не менялось… Ничего не менялось… Ничего не менялось…

И решение Совета Богов было простым и единственно верным.

Роботы, созданные по образу и подобию Божьему, так и остались роботами с закрытыми сердцами и холодными душами. И они, такие, стали угрозой всей Вселенной.

Поэтому их нужно уничтожить.

Нужно устроить Конец Света. Нужно поставить точку в этом неудавшемся эксперименте.

Решение было принято. Дата Конца Света была назначена.

Только Бог Авраам, руководитель проекта, был против этого решения.

И после того, как Совет Богов закончился, он пришел к Главному Богу и попросил выслушать его.

И он сказал:

– Я понимаю, что эксперимент вышел из-под контроля и что люди так и остались в большинстве своем темными, злыми, враждующими и нелюбящими. Но среди них могут быть и настоящие люди. Праведники… Как можем мы уничтожать всех, если среди них есть праведники? Если среди них есть хотя бы пятьдесят праведников, как можем мы уничтожить их?