Эластичность - Леонард Млодинов

Несколько лет назад моей матери, жившей в маленьком доме рядом с моим, понадобился новый блендер. Ей тогда было сильно за восемьдесят. Я сказал ей, что подберу что-нибудь или свожу ее в «Бест Бай». «Нет, слишком хлопотно, – сказала она. – Не хочу тебя беспокоить». Так она говорила по любому поводу. Сообщи я ей, что отправляюсь в продуктовый, где потрачу $300 на полный багажник еды, она отвергла бы мое предложение захватить ей кварту обезжиренного молока. Говорила, дескать, тебе тяжело, – словно четырнадцать сумок с остальными продуктами я дотащу, а от одного дополнительного пакета молока у меня приключится грыжа.

Правда же в том, что она гордилась своей самостоятельностью. Ходила целую милю до продуктового магазина чуть ли не каждый день и рассматривала предложение помощи как упрек в неполноценности. Но «Бест Бай» – не продуктовая лавка. Тут на автобусе надо ехать, а мама со своими артритными ногами едва справлялась спускаться и подниматься по лестницам. Я задумался на миг, а затем меня осенило. «Ты можешь купить блендер в Интернете, – сказал я ей. – Приходи, я тебе покажу, как это делается. Сама закажешь».

Мама моя отродясь не пользовалась компьютером и тогда уже читала книги, отпечатанные крупным шрифтом, с увеличительным стеклом. Но согласилась. После немалых усилий в поисках самого дешевого предложения покупка состоялась довольно гладко. О том, что они добавят стоимость доставки, я ей говорить не стал.

Через несколько дней я заскочил к ней и увидел блендер у нее в кухне. Улыбнулся и заметил: «Видишь, как все просто! Другой мир у нас теперь». Но мама не улыбнулась. «Очень славно, что блендер возник прямо у моих дверей, – промолвила она. – Не очень славно, что он не работает. Как мне вернуть мои деньги? У меня от этого нового мира изжога».

Так и есть: блендер оказался бракованным. Мы пришли ко мне домой и повозились с тем сайтом, но разжиться отчетливой инструкцией о возврате товара не удалось. Вроде как получалось, что возвращение покупки не только потребует похода на почту, но еще и оплаты пересылки. Мы потратили немало времени, я извинился, что направил ее по ложному пути, и предложил плюнуть. Вот тебе и дешевые интернет-предложения. Но мама – ни в какую. «Где хотенье, там и уменье», – отрезала она.

Пока я рос, то было мамино любимое выражение. «Вот как мне и по ивриту домашку делать, и к контрольной по математике готовиться?!» Где хотенье, там и уменье. «Как вообще возможно добыть денег, разгребая снег, чтоб на кино хватило, если оно через два часа?!» Где хотенье, там и уменье.

По мнению мамы, скажи я ей, что хочу открыть сеть химчисток на Марсе, то, что я буду в 249 миллионах миль от своего ближайшего клиента, – не закавыка; закавыка лишь в том, достаточно ли у меня на эту затею решимости. И лишь став постарше, я осознал, откуда такой взгляд на жизнь: где-хотеньем-там-и-уменьем она смогла уцелеть в нацистском лагере рабского труда и создать себе приличную жизнь в этой стране, пусть мама и потеряла всех, кого любила, и оказалась на Эллис-Айленде без гроша за душой, одна-одинешенька.

На следующий вечер я готовился к тому, что она все еще осмысляет историю с бракованным блендером, вот и заехал посудачить об этом еще немного. Но, зайдя к ней в кухню с заднего крыльца, увидел на разделочном столе не один, а два блендера, не отличимых друг от друга.

«Я съездила в “Бест Бай” и попыталась его там обменять, но без чека они не захотели, – пояснила она. – Ну я и купила еще один. Весь день потратила. Хорошо, что я больше не работаю». Она произнесла это так, будто ушла на пенсию неделю назад, а на самом деле не работала уже двадцать семь лет.

Исход этой истории маму, судя по всему, порадовал. Я удивился, до чего быстро она выкинула из головы, что потеряла деньги на бракованном экземпляре. На нее это непохоже. В мои ранние годы стоило мне выбросить недоеденный апельсин, она смотрела на меня так, будто я загружал в печку стодолларовые купюры. Мы поболтали, а затем, когда уже собрался уходить, я цапнул неисправный блендер, чтобы вынести его на помойку. Но мама остановила меня. «Думаешь, я зачем еще один купила? – спросила она. – Я же их не коллекционирую». Тут я запутался.