Мальчик - отец мужчины - Игорь Кон

Мы – сумма всех мгновений нашей жизни; всё, что есть мы, заключено в них, и ни избежать, ни скрыть этого мы не можем.

Томас Вулф

Один из стержневых аспектов маскулинности, оказывающий колоссальное влияние на жизнь и сознание любого мальчика, – сексуальность{4}. Понятия «психосексуальное развитие» и «гендерная социализация» описывают не разные явления, а одно и то же, только с противоположных точек зрения. Говоря о психосексуальном развитии, мы ставим в центр внимания внутренние процессы развития индивида, тогда как при изучении гендерной или сексуальной социализации в фокусе оказывается то, как общество воспитывает, обучает ребенка, приобщая его к соответствующей системе гендерных ролей и сексуальных ценностей. Но одно не существует вне и помимо другого. Любое нарушение последовательности или сроков критических периодов половой дифференцировки может роковым образом отразиться на будущем сексуальном поведении и самосознании ребенка, а без соответствующей социализации он также не сможет вырасти сексуально благополучным.

Мальчик, который хочет быть девочкой. Интерлюдия

Обычно гендерное самосознание ребенка формируется в соответствии с его биологическим полом, причем мальчики с раннего детства всячески открещиваются от всего женственного. Но из всех правил бывают исключения.

Британский мальчик десяти лет повесился после того, как сказал матери, что хочет стать девочкой. Самоубийство привлекло большое внимание общественности и вызвало бурные дебаты в СМИ. Камерон Мак Уилльямс всегда любил надевать вещи для девочек и незадолго до смерти спрашивал, можно ли ему делать макияж. Мама мальчика сообщила, что тот выражал желание быть девочкой. Последнее время его очень сильно дразнили в школе, так как дети узнали, что он надевал вещи своей сводной сестры.

Родители узнали, что сын тайком надевает женские вещи, полтора года назад. Семья была достаточно либеральной, ему не запрещали это делать, но настаивали, что он не должен носить женские вещи и ходить с макияжем в школу и при посторонних. Мама запретила ему пользоваться косметикой, «пока он не вырастет и не сможет решать, что делать». Мальчика дразнили в школе, играть с другими мальчиками ему никогда не нравилось. Он проводил все время дома, где смотрел научно-документальные фильмы, читал и играл на компьютере. Мать до сих пор не может поверить, что это было самоубийство, и настаивает, что это был несчастный случай. Однако расследование полиции не оставляет сомнений: мальчик намеренно повесился на ремне в своей комнате.

Состояние, когда индивид не может принять свой гендерный статус мужчины или женщины и испытывает острую неудовлетворенность им, сексологи называют гендерной дисфорией (греч. dysphoria– непереносимость). Крайние случаи гендерной дисфории, когда индивид полностью отвергает свой гендерный статус и добивается его «перекодирования», смены паспортного пола и т. д., называются расстройством гендерной идентичности (РГИ), другие названия – трансгендеризм или транссексуализм.

Неприятие своего пола/гендера – не каприз. Исследования ДНК показывают, что за желанием сменить пол часто стоят отклонения генетического и гормонального порядка. Но как быть с маленькими детьми? Новорожденный еще не знает, кем он хочет или может стать, решение за него принимают врачи и родители. Расстройство гендерной идентичности у детей– самостоятельный диагноз, подразумевающий расстройства, которые впервые появляются в детстве, задолго до пубертатного периода, и характеризуются постоянной выраженной неудовлетворенностью своим паспортным полом/гендером и настойчивым желанием принадлежать (или убежденностью в принадлежности) к противоположному полу или требованием признать его таковым (Zucker, 2002). РГИ проявляется в устойчивой озабоченности одеждой и/или занятиями, свойственными противоположному полу, и/или в отвержении собственного пола. Простой гендерной неконформности (мальчишеское поведение у девочек или девичье у мальчиков) для такого диагноза недостаточно, необходимо наличие глубокого нарушения чувства гендерной идентичности.

РГИ чаще встречается у мальчиков. Вот несколько клинических примеров из американской практики (Spiegel, 2008). Такая клиника существует и в России, но на Западе она лучше теоретически осмыслена.

Маленький Брэдли с самого раннего детства предпочитал девичью одежду, игры и куклы. Мать этому не препятствовала, но в 2,5 года пристрастие сына стало похоже на одержимость. Брэдли избегал общества мальчиков и играл исключительно с девочками. В 6 лет Брэдли однажды вернулся с игровой площадки с окровавленным лицом: два десятилетних мальчика, увидев, что он играет с куклой Барби, обозвали его «девчонкой» и вышвырнули с площадки. Матери стало ясно, что мальчик в опасности, и она обратилась к канадскому психологу Кеннету Зуккеру, который занимается такими случаями свыше 30 лет. После нескольких месяцев исследований Зуккер поставил Брэдли диагноз РГИ и рекомендовал родителям радикально изменить стиль семейного воспитания: не позволять Брэдли играть с девочками и с девичьими игрушками, запретить ему принимать девичьи роли и т. д. Почему? Если мальчик не изменит своего поведения, его ждет судьба изгоя: мальчики будут презирать его за девчоночьи интересы, а девочки предпочтут ему более маскулинных мальчиков. Родители послушались. Но хотя у мальчика постепенно, одну за другой, отобрали девчоночьи игрушки, он продолжал прятать их под подушкой, а на мальчишеские игрушки не обращал внимания. Вместо этого стал долгими часами рисовать, причем исключительно сказочных принцесс и нежно-розовые закаты. По совету Зуккера родители попытались изменить это, попросили Брэдли нарисовать мальчика. После долгих усилий Брэдли сказал: «Мама, я не знаю, как это сделать… Я не могу нарисовать мальчика». Мать научила его, но нарисованные сыном изображения мальчиков оставались безжизненными.